Стихотворения
Часть 2 из 155 Информация о книге
* * *12 декабря
Неверие мое меня томит и мучит,Я слепо верить не могу.Пусть разум веры враг и нас лукаво учит,Но нехотя внимаю я врагу.Увы, заблудшая овца я в Божьем стаде…Наш ризничий — известный Варлаам —Читал сегодня проповедь об аде.Подробно, радостно, как будто видел сам,Описывал, что делается там:И стоны грешников, молящих о пощаде,И совести, и глаз, и рук, и ногРазнообразные страданья…Я заглушить в душе не мог негодованья.Ужели правосудный БогЗа краткий миг грехопаденьяНас мукой вечною казнит?И вечером побрел я в скит,Чтоб эти мысли и сомненьяПоведать старцу. Старец МихаилОтчасти только мне сомненья разрешил.Он мне сказал, что, верно, с колыбелиВо мне все мысли грешные живут,Что я смердящий пес и дьявольский сосуд…Да, помыслы мои успеха не имели!* * *20 декабря
Увы! меня открыли! Пишет брат,Что всюду о моем побеге говорят,Что все смеются до упаду,Что басней города я стал, к стыду друзей,И просит прекратить скорейМою, как говорит он, "ескападу".Я басня города! Не все ли мне равно?В далекой, ранней юности, бывало,Боялся я того, что может быть смешно,Но это чувство скоро миновало.Теперь, когда с людьми все связи порваны,Как сами мне они и жалки, и смешны!Мне дела нет до мненья света,Но мнение одно хотел бы я узнать…Что говорит она? Впервые слово этоЯ заношу в заветную тетрадь…Ее не назвал я… но что-тоКольнуло сердце, как ножом.Ужель ничем, ничем: ни трудною работой,Ни долгою молитвой, ни постомИз сердца вырвать не придетсяВоспоминаний роковых?Оно, как прежде, ими бьется,Они и в снах, и в помыслах моих,Смешно же лгать перед самим собою…Но этих помыслов я старцу не открою!* * *24 декабря
Восторженный канон ДамаскинаУ всенощной сегодня пели,И умилением душа была полна,И чудные слова мне душу разогрели."Владыка в древности чудесно спас народ…"О верю, верю. Он и в наши дни придетИ чудеса свершит другие.О Боже! не народ — последний из людейЗовет Тебя, тоскою смертной полный…В моей душе бушуют также волныВоспоминаний и страстей.Он волны осушил морскиО, осуши же их своей могучей дланью!Как солнцем освети греховных мыслей тьму…О, снизойди к ничтожному созданью!О, помоги неверью моему!* * *31 декабря
На монастырской башне полночь бьет,И в бездну падает тяжелый, грустный год.Я с ним простился тихо, хладнокровно,Один в своем углу: все спит в монастыре.У нас и службы нет церковной,Здесь Новый год встречают в сентябре.В миру, бывало, я, в гостиной шумной стоя,Вел тихий разговор с судьбой наедине.Молил я счастия, — теперь молю покоя…Чего еще желать, к чему стремиться мне?А год тому назад… Мы были вместе с нею,Как будущее нам казалося светло,Как сердце жгла она улыбкою своею,Как платье белое к ней шло!* * *11 января
Сегодня сценою печальнойВесь монастырь взволнован был.Есть послушник у нас, по имени Кирилл.Пришел он из Сибири дальнейЕще весной и все привлек сердцаСвоею кротостью и верой без предела.Он сын единственный богатого купца,Но верой пламенной душа его горелаОт первых детских лет. Таил он мысль свою,И вот однажды бросил дом, семью,Оставивши письмо, что на служенье БогуУходит он. Отец и матьЧуть не сошли с ума; потом его искатьОтправились в безвестную дорогу.Семь месяцев, влача томительные дни,По всем монастырям скиталися они.Вчера с надеждою последнейПриехали сюда, не зная ничего,И нынче вдруг за раннею обеднейУвидели Кирюшу своего…Вся братия стояла у собора,Кирилл молчал, не поднимая взора.Отец — осанистый, седой как лунь старик —Степенно начал речь, но стольких впечатленийНе вынесла душа: он головой поникИ стал пред сыном на колени.Он заклинал его ХристомВернуться снова в отчий дом,Он говорил, как жизнь ему постыла…"На что богатства мне? Кому их передать?Кирюша, воротись! Возьмет меня могила —Опять придешь сюда: тебе недолго ждать!"Игумен отвечал красноречиво, ясно,Что это благодать, а не напасть,Что горевать отцу напрасно,Что сын его избрал благую часть,Что он грехи отцовские замолит,Что тяжело идти от света в тьму,Что, впрочем, он его остаться не неволит:"Пускай решает сам по сердцу своему!"А мать молчала. Робкими глазамиСмотрела то на сына, то на храм,И зарыдала вдруг, припав к его ногам,И таял белый снег под жгучими слезами.Кирилл бледнел, бледнел; в душе его опять,Казалось, перелом какой-то совершался,Не выдержал и он: обняв отца и мать,Заплакал горько… но остался.Так наша жизнь идет: везде борьба, разлад…Кого ж Ты осудил, о правосудный Боже?И правы старики, и сын не виноват,И долгу своему игумен верен тоже…Как разрешить вопрос? Что радость для одних,Другим — причина для страданья…Решать я не могу задач таких…Но только матери рыданьяСильней всего звучат в ушах моих!