Стихотворения

 
Апухтин Алексей Николаевич
 
  
СТИХОТВОРЕНИЯ [1]
   
ГОД В МОНАСТЫРЕ
 
(ОТРЫВКИ ИЗ ДНЕВНИКА)
   
ПОСВЯЩЕНИЕ
 
К "Году в монастыре"
 
 
О, возврати мне вновь огонь, и вдохновенье,
 
И светлую любовь недавней старины,
 
И наших первых встреч счастливое волненье,
 
И красотой твоей навеянные сны!
 
 
 
Останови на мне чарующие взоры,
 
Когда-то ласково встречавшие мой стих,
 
Дай мне услышать вновь былые разговоры,
 
Доверчивый рассказ надежд и дум твоих.
 
 
 
Опять настрою я ослабленную лиру,
 
Опять я жить начну, не мучась, но любя,
 
И пусть погибну я — но на прощанье миру
 
Хочу я бросить песнь, достойную тебя.
 
 
 
1883
 
 
15 ноября
 
 
 
О, наконец! Из вражеского стана
 
Я убежал, израненный боец…
 
Из мира  лжи, измены и обмана
 
Полуживой  я спасся наконец!
 
В моей душе ни злобы нет, ни мщенья,
 
На подвиги и жертвы я готов…
 
 
 
Обитель мира, смерти и забвенья,
 
Прими меня под твой смиренный кров!
 
 
* * *
 
16 ноября
 
 
 
    Игумен призывал меня. Он важен,
 
Но обходителен; радушно заявил,
 
    Что я к монастырю  уж "приукажен",
 
И камилавкою меня благословил.
 
    Затем сказал: "Ты будешь в послушаньи
 
    У старца Михаила. Он стоит
 
Как некий столб меж нас, им наш украшен скит,
 
    И он у всех в великом почитаньи.
 
Все помыслы ему ты должен открывать
 
    И исполнять безропотно веленья,
 
Да снизойдет к тебе Господня благодать
 
        И да обрящешь путь спасенья!"
 
 
 
        Итак, свершилось: я монах!
 
    И в первый раз в своей одежде новой
 
Ко всенощной пошел. В ребяческих мечтах
 
Мне так пленительно звучало это слово,
 
И раем монастырь казался мне тогда.
 
    Потом я в омут жизни окунулся
 
И веру потерял… Но вот прошли года, —
 
    И  к детским грезам снова я вернулся.
 
 
* * *
 
1 декабря
 
 
 
Уж  две недели я живу в монастыре
 
Среди молчания  и тишины  глубокой.
 
    Наш  монастырь построен на горе
 
    И обнесен оградою высокой.
 
Из  башни летом вид чудесный, говорят,
 
На  дальние леса, озера и селенья;
 
    Меж  кельями  разбросанными — сад,
 
Где множество цветов и редкие растенья
 
(Цветами монастырь  наш славился давно).
 
         Весной в нем рай земной, но ныне
 
    Глубоким  снегом все занесено,
 
    Все  кажется мне белою пустыней,
 
         И только куполы  церквей
 
         Сверкают золотом над ней.
 
    Направо  от ворот, вблизи собора,
 
         Из-за дерев едва видна,
 
    Моя  ютится келья в два окна.
 
Приманки   мало в ней для суетного взора:
 
Дощатая  кровать, покрытая ковром,
 
Два  стула кожаных, меж окон стол дубовый
 
    И  полка книг церковных над столом;
 
В  киоте лик Христа, на Нем венец терновый.
 
 
 
Жизнь  монастырская без бурь и без страстей
 
    Мне  кажется каким-то сном беспечным.
 
Не слышу  светских фраз, затверженных речей
 
    С их вечной ложью  и злословьем вечным,
 
         Не вижу  пошлых, злобных лиц…
 
    Одно  смущает: недостаток веры,
 
Но Бог  поможет мне; Его любви нет меры
 
         И милосердью  нет границ!
 
Проснувшись, каждый  день я к старцу Михаилу
 
         Иду  на послушанье в скит.
 
Ему  на вид лет сто, он ходит через силу,
 
    Но  взор его сверкает и горит
 
        Глубокой, крепкой верой в Бога
 
    И  в душу смотрит пристально и строго.
 
        Вчера сказал он с гневом мне,
 
    Что одержим  я духом своеволья
 
    И  гордости, подобно сатане;
 
        Потом  повел меня в подполье
 
И  показал мне гроб, в котором тридцать лет
 
    Спит, как мертвец, он, саваном одет,
 
        Готовясь к жизни  бесконечной…
 
Я  с умилением и горестью сердечной
 
Смотрел на  этот одр унынья и борьбы.
 
        Но  старец спит в нем только летом;
 
        Теперь в гробу суровом этом
 
Хранятся  овощи, картофель и грибы.
 
 
* * *
 
10 декабря
 
 
 
День знаменательный, и как бы я его
 
    Мог  описать, когда бы был поэтом!
 
    По  приказанью старца моего
 
    Поехал я рубить дрова с рассветом
 
    В сосновый бор. Я помню, в первый  раз
 
Я  проезжал его, томим тяжелой думой;
 
        Октябрьский  серый вечер гас,
 
И  лес казался мне могилою угрюмой:
 
    Так был  тогда он мрачен и уныл!
 
Теперь  блеснул он мне красою небывалой.
 
        В восторге, как ребенок малый,
 
        Я вежды  широко  раскрыл.
 
Покрыта  парчевым блестящим  одеяньем,
 
Стояла  предо мной гигантская сосна;
 
Кругом  глубокая такая тишина,
 
Что нарушать ее боялся я дыханьем.
 
Деревья стройные, как небеса светлы,
 
Вели, казалось, в глубь серебряного сада,
 
И хлопья снежные, пушисты,  тяжелы,
 
Повисли на ветвях, как гроздья винограда.
 
И долго я стоял без мыслей и без слов…
 
Когда же топора впервые звук раздался,
 
Весь лес заговорил, затопал, засмеялся
 
Как  бы от тысячи невидимых шагов.
 
     А щеки мне щипал  мороз сердитый,
 
И  я рубил, рубил, один в глуши лесной…
 
     К полудню  возвратился я домой
 
        Усталый,  инеем покрытый.
 
        О, никогда, мои друзья,
 
     Так не был весел и доволен я
 
        На  ваших сходках монотонных
 
         И на цинических пирах,
 
На  ваших раутах игриво-похоронных,
 
         На ваших скучных  пикниках!