Полное собрание стихотворений

Графиня
 
 
Я долго слушала вас, вовсе не сердясь…
 
Теперь уж ваш черед меня послушать, князь.
 
 
Князь
 
 
Я превращаюсь в слух… Клянуся Аполлоном,
 
Я рад бы сделаться на этот миг шпионом.
 
 
Графиня (небрежно)
 
 
И выгодно б для вас остаться им, я чай?
 
 
(Переменив тон и становясь в позу.)
 
 
Случалось ли когда вам, просто, невзначай,
 
Остановить на том досужее вниманье:
 
Какое женщине дается воспитанье?
 
С пеленок связана, не понята никем,
 
Она доверчиво в мужчинах зрит эдем,
 
Когда ж приблизится коварный искуситель,
 
Ей прямо говорит: «Подальше не хотите ль»,–
 
И, всеми брошена, палимая стыдом,
 
Она прощает всё и молится о нем…
 
Теперь скажите мне по совести признанье:
 
Какое женщине дается воспитанье?
 
 
Князь
 
 
Графиня, вы меня заставили краснеть…
 
Ну, можно ль лучше вас на вещи все смотреть?
 
На память мне пришел один куплет французской,
 
Импровизация княгини Чернопузской…
 
 
Графиня
 
 
Импровизация тогда лишь хороша,
 
Когда в ней есть и ум, и чувство, и душа.
 
 
Князь
 
 
А кстати, где ваш муж?
 
 
Графиня
 
 
Он в клубе.
 
 
Князь
 
 
Неужели?
 
 
(Целуя руку ей.)
 
 
И он оставил вас для этой мелкой цели?
 
 
(Становясь на колени.)
 
 
Он вас покинул, вас? Ваш муж, ей-богу, глуп!
 
 
Явление 5
Граф (показываясь в дверях)
 
 
Я здесь, я слышал всё, я не поехал в клуб!
 
 
Князь (в сторону)
 
 
Некстати же я стал пред нею на колени!
 
 
Графиня
(в сторону)
 
 
Предвижу много я кровавых объяснений!
 
 
Граф (язвительно)
 
 
Достойный ловелас! Извольте выйти вон!
 
 
Князь (спокойно)
 
 
Мое почтенье, граф! Графине мой поклон!
 
 
(Изящно кланяется и уходит.)
Явление 6
Графиня и граф.
Граф
 
 
Ну что, довольны вы моей судьбой печальной?
 
По счастью, я для вас не изверг театральный:
 
Не стану проклинать, не стану убивать,
 
А просто вам скажу, что мне на вас плевать!
 
Не стану выставлять я ваших черных пятен,
 
И дым отечества мне сладок и приятен,
 
Но прыгать я готов на сажень от земли,
 
Когда подумаю, кого вы предпочли…
 
 
Графиня
 
 
Подумайте ж и вы – скажу вам в оправданье –
 
Какое женщине дается воспитанье?
 
С пеленок связана…
 
 
Граф (подсказывая с иронией)
 
 
Не понята никем…
 
 
Графиня (не понимая иронии)
 
 
Она доверчиво в мужчинах зрит эдем…
 
 
Граф
 
 
Довольно! Это я давно на память знаю
 
И «Сын Отечества» читать предпочитаю!
 
 
(Иронически кланяется и уходит.)
Явление 7
Графиня (одна)
 
 
Как скучно быть одной…
 
 
(Уходит.)
Явление 8
Слуга (входя на цыпочках)
 
 
Да, погляжу в окно:
 
Лизету милую к себе я жду давно…
 
Однако надо мне подумать в ожиданье:
 
Какое женщине дается воспитанье?
 
 
Задумывается. Занавес медленно опускается. Картина.
<1862>
  
К портрету И. В. Вернадского
 
 
 
Приличней похвалы ему нельзя сказать:
 
Мать дочери велит статьи его читать.
 
 
<1862>
  
К портрету А. Н. Серова
 
 
 
О музыке судя лет сорок вкось и вкривь,
 
Над Ростиславом он отпраздновал победу.
 
  Сначала выпустил Юдифь,
 
    Потом – Рогнеду.
 
 
 
Из музыканта он вдруг педагогом стал,
 
Но в педагогии покрылся вечным срамом.
 
  Плохое воспитанье дал
 
    Он этим дамам:
 
 
 
Одна Владимира хотела уморить,
 
Другая пьяного прельстила Олоферна,
 
  И обе так привыкли выть,
 
    Что даже скверно.
 
 
24 августа 1869
  
Фея моря
 
Из Эйхендорфа
 
 
Море спит в тиши ночной,
 
И корабль плывет большой;
 
Вслед за ним, косой играя,
 
Фея плещется морская.
 
 
 
Видят бедные пловцы
 
Разноцветные дворцы;
 
Песня, полная тоскою,
 
Раздается над водою…
 
 
 
Солнце встало – и опять
 
Феи моря не видать,
 
И не видно меж волнами
 
Корабля с его пловцами.
 
 
23 сентября 1869
  
Плач Юстиниана
 
 
 
Ночью вчера, задремав очень рано,
 
В грезах увидел я Юстиниана.
 
В мантии длинной, обшит соболями,
 
Так говорил он, сверкая очами:
 
«Русь дорогая! Тебя ли я вижу?
 
Что с тобой? Ты не уступишь Парижу!
 
Есть учрежденья в тебе мировые,
 
Рельсы на Невском, суды окружные –
 
Чтоб не отстать от рутины заморской;
 
Есть в тебе даже надзор прокурорской;
 
Точно в других образованных странах,
 
Есть и присяжные… в длинных кафтанах.
 
В судьи ученых тебе и не надо,
 
Судьям в лаптях ты, родимая, рада.
 
Им уж не место в конторе питейной:
 
Судят и рядят весь мир на Литейной.
 
Вечно во всем виноваты дворяне,
 
Это присяжные знают заране,
 
Свистнуть начальника в рожу полезно,
 
Это мужицкому сердцу любезно.
 
„Вот молодец, – говорят они хором,–
 
Стоит ли думать над этаким вздором?“
 
Если ж нельзя похвалить его гласно,
 
„Он сумасшедший“, – решат все согласно,
 
Но ненадолго ума он лишился,
 
Треснул – и тотчас опять исцелился!
 
Публика хлопает, – и в наказанье
 
Шлют ее вон… под конец заседанья.
 
Злы у вас судьи, но злей адвокаты:
 
Редко кто чешется, все демократы!
 
Как я любуюсь на все эти секты,
 
Я, написавший когда-то пандекты,
 
Как бы министры мои удивились,
 
Знавшие весь corpus juris civilis [76],
 
Если б из дальней, родной Византии
 
Ветер занес их на север России!
 
Там, в Византии, сравненный с Минервой,
 
Законодатель считался я первый,–
 
Здесь же остаться мне первым уж трудно:
 
Здесь сочиняет законы Зарудный!»
 
Смолк император при имени этом,
 
Словно ужаленный острым ланцетом,
 
И в подтвержденье великой печали
 
Слезы из глаз его вдруг побежали.
 
Чтоб усыпить его силой целебной,
 
Дал я прочесть ему «Вестник судебный»,
 
Сам же прочел об Урусовском деле
 
И, к удивленью, проснулся в постели.
 
Видно, недаром всё это виденье!
 
Было ужасно мое пробужденье:
 
Солнце в глаза уж смеялось мне резко,
 
От мирового лежала повестка,
 
И осторожно, как некие воры,
 
В спальню входили ко мне кредиторы.