Полное собрание стихотворений

1867
  
«Ни отзыва, ни слова, ни привета…»
 
 
 
Ни отзыва, ни слова, ни привета,–
 
Пустынею меж нами мир лежит,
 
И мысль моя с вопросом без ответа
 
Испуганно над сердцем тяготит:
 
 
 
Ужель среди часов тоски и гнева
 
Прошедшее исчезнет без следа,
 
Как легкий звук забытого напева,
 
Как в мрак ночной упавшая звезда?
 
 
1867
  
К морю
 
 
 
Увы, не в первый раз, с подавленным рыданьем,
 
    Я подхожу к твоим волнам
 
  И, утомясь бесплодным ожиданьем,
 
    Всю ночь просиживаю там…
 
Тому уж много лет: неведомая сила
 
Явилася ко мне, как в мнимо-светлый рай,
 
Меня, как глупого ребенка, заманила,
 
Шепнула мне – люби, сказала мне – страдай!
 
И с той поры, ее велению послушный,
 
Я с каждым днем любил сильнее и больней…
 
О, как я гнал любовь, как я боролся с ней,
 
    Как покорялся малодушно!..
 
    Но наконец, устав страдать,
 
    Я думал – пронеслась невзгода…
 
    Я думал – вот моя свобода
 
    Ко мне вернулася опять…
 
    И что ж: томим тоскою, снова
 
    Сижу на этом берегу,
 
  Как жалкий раб, кляну свои оковы,
 
    Но – сбросить цепи не могу.
 
О, если слышишь ты глагол, тебе понятный,
 
О море темное, приют сердец больных,–
 
Пусть исцелят меня простор твой необъятный
 
    И вечный ропот волн твоих.
 
  Пускай твердят они мне ежечасно
 
Об оскорблениях, изменах, обо всем,
 
  Что вынес я в терпении тупом…
 
. . . . . . . . . . . . . . .
 
Теперь довольно. Уж мне прежних дней не видеть,
 
Но если суждено мне дальше жизнь влачить,
 
  Дай силы мне, чтоб мог я ненавидеть,
 
Дай ты безумье мне, чтоб мог я позабыть!..
 
 
1867
  
Моление о чаше
 
 
 
В саду Гефсиманском стоял он один,
 
  Предсмертною мукой томимый.
 
Отцу всеблагому в тоске нестерпимой
 
  Молился страдающий сын.
 
    «Когда то возможно,
 
Пусть, Отче, минует мя чаша сия,
 
Однако да сбудется воля Твоя…»
 
И шел он к апостолам с думой тревожной,
 
  Но, скованы тяжкой дремой,
 
Апостолы спали под тенью оливы,
 
И тихо сказал он им: «Как не могли вы
 
Единого часа побдети со мной?
 
  Молитесь! Плоть немощна ваша!..»
 
  И шел он молиться опять:
 
«Но если не может меня миновать –
 
  Не пить чтоб ее – эта чаша,
 
Пусть будет, как хочешь ты, Отче!» И вновь
 
Объял его ужас смертельный,
 
И пот его падал на землю как кровь,
 
  И ждал он в тоске беспредельной.
 
И снова к апостолам он подходил,
 
Но спали апостолы сном непробудным,
 
И те же слова он Отцу говорил,
 
И пал на лицо, и скорбел, и тужил,
 
Смущаясь в борении трудном!..
 
 
 
    О, если б я мог
 
В саду Гефсиманском явиться с мольбами,
 
И видеть следы от божественных ног,
 
  И жгучими плакать слезами!
 
    О, если б я мог
 
  Упасть на холодный песок
 
  И землю лобзать ту святую,
 
Где так одиноко страдала любовь,
 
Где пот от лица его падал как кровь,
 
  Где чашу он ждал роковую!
 
  О, если б в ту ночь кто-нибудь,
 
  В ту страшную ночь искупленья,
 
  Страдальцу в изнывшую грудь
 
  Влил слово одно утешенья!
 
 
 
Но было всё тихо во мраке ночном,
 
Но спали апостолы тягостным сном,
 
  Забыв, что грозит им невзгода;
 
И в сад Гефсиманский с дрекольем, с мечом,
 
Влекомы Иудой, входили тайком
 
  Несметные сонмы народа!
 
 
1868
Петергоф
  
Ночь в Монплезире
 
 
 
На берег сходит ночь, беззвучна и тепла,
 
Не видно кораблей из-за туманной дали,
 
    И, словно очи без числа,
 
    Над морем звезды замигали.
 
  Ни шелеста в деревьях вековых,
 
    Ни звука голоса людского,
 
И кажется, что всё навек уснуть готово
 
      В объятиях ночных.
 
Но морю не до сна. Каким-то гневом полны,
 
  Надменные, нахмуренные волны
 
    О берег бьются и стучат;
 
Чего-то требует их ропот непонятный,
 
    В их шуме с ночью благодатной
 
    Какой-то слышится разлад.
 
    С каким же ты гигантом в споре?
 
Чего же хочешь ты, бушующее море,
 
    От бедных жителей земных?
 
    Кому ты шлешь свои веленья?
 
  И в этот час, когда весь мир затих,
 
  Кто выдвинул мятежное волненье
 
    Из недр неведомых твоих?
 
  Ответа нет… Громадою нестройной
 
    Кипит и пенится вода…
 
    Не так ли в сердце иногда,
 
  Когда кругом всё тихо и спокойно,
 
И ровно дышит грудь, и ясно блещет взор,
 
И весело звучит знакомый разговор,–
 
Вдруг поднимается нежданное волненье:
 
Зачем весь этот блеск, откуда этот шум?
 
    Что значит этих бурных дум
 
    Неодолимое стремленье?
 
Не вспыхнул ли любви заветный огонек,
 
  Предвестье ль это близкого ненастья,
 
Воспоминание ль утраченного счастья
 
Иль в сонной совести проснувшийся упрек?
 
Кто может это знать?
 
        Но разум понимает,
 
Что в сердце есть у нас такая глубина,
 
    Куда и мысль не проникает,
 
    Откуда, как с морского дна,
 
  Могучим трепетом полна,
 
Неведомая сила вылетает
 
  И что-то смутно повторяет,
 
  Как набежавшая волна.