Полное собрание стихотворений

1 июля 1857
Павлодар
  
Первая любовь
 
 
 
О, помнишь ли, давно – еще детьми мы были –
 
На шумном вечере мы встретились с тобой.
 
Но этот шум и блеск нас нехотя томили,
 
Мы вышли на балкон. Мы мало говорили,
 
Нас ночь объяла вдруг отрадной тишиной.
 
 
 
Сквозь стекла виделось нам бледных свеч мерцанье,
 
Из комнат слышался нестройный гул речей,
 
А в небе виделось горячих звезд сверканье,
 
Из сада слышалось деревьев колыханье,
 
Над ближней рощей пел влюбленный соловей.
 
 
 
Я на тебя смотрел. Я чувство молодое
 
Любовию тогда назвать еще не смел…
 
Но я взволнован был в торжественном покое,
 
Но я дышавшее безмолвие ночное
 
Прервать ни голосом, ни вздохом не хотел.
 
 
 
Чему-то тайному разгадки неизбежной
 
Я с первым звуком ждал… Мгновение прошло.
 
И вдруг я зарыдал, проникнут грустью нежной,
 
А в глубине души светло и безмятежно
 
Такое полное веселие цвело.
 
 
8 июля 1857
Старое
  
Успокоение
 
 
 
Я видел труп ее безгласный!..
 
Я на темневшие черты –
 
Следы минувшей красоты –
 
Смотрел и долго и напрасно!
 
А с поля говор долетал,
 
Народ толпился в длинной зале,
 
Дьячок, крестясь, псалтырь читал,
 
У гроба женщины рыдали,
 
И, с бледным отблеском свечи
 
В окне сливаясь незаметно,
 
Кругом вечерние лучи
 
Ложились мягко и приветно.
 
И я, смущенный, в сад пошел…
 
(Тоска и страх меня томили.)
 
Но сад всё так же мирно цвел,
 
Густые липы те же были,
 
Всё так же синего пруда
 
Струи блестели в синей дали,
 
Всё так же птицы иногда
 
Над темной рощей распевали.
 
И ветер, тихо пролетев,
 
Скользил по елям заостренным,
 
Звенящий иволги напев
 
Сливая с плачем отдаленным.
 
 
23 июля 1857
  
«Я знал его, любви прекрасный сон…»
 
 
 
Я знал его, любви прекрасный сон,
 
С неясными мечтами вдохновенья…
 
Как плеск струи, был тих вначале он,
 
Как майский день, светлы его виденья.
 
Но чем быстрей сгущался мрак ночной,
 
Чем дальше вглубь виденья проникали,
 
Тем всё бледней неслись они толпой,
 
И образы другие их сменяли.
 
 
 
Я знал его, любви тяжелый бред,
 
С неясными порывами страданья,
 
Со всей горячностью незрелых лет,
 
Со всей борьбой ревнивого терзанья…
 
Я изнывал. Томителен и жгуч,
 
Он с тьмою рос и нестерпимо длился…
 
Но день пришел, и первый солнца луч
 
Рассеял мрак. И призрак ночи скрылся.
 
 
 
Когда ж теперь с невольною тоской,
 
Чрез много дней томим воспоминаньем,
 
Я на тебя гляжу, о ангел мой,
 
И трепещу несбыточным желаньем,–
 
Тогда, поверь, далекий страсти гул
 
Меня страшит, я счастием не грежу:
 
Мне кажется, что сладко я заснул
 
И что сейчас мучительно забрежу.
 
 
Сентябрь 1857
  
Сегодня мне исполнилось 17 лет…
 
1
 
 
«Шестнадцать только лет! – с улыбкою холодной
 
  Твердили часто мне друзья.–
 
И в эти-то года такой тоской бесплодной
 
  Звучит элегия твоя!
 
О нет! Напрасно, вняв ребяческим мечтаньям,
 
  О них рассказывал ты нам,–
 
Не верим мы твоим непризнанным страданьям,
 
  Твоим проплаканным ночам.
 
Взгляни на нас: толпой беспечно горделивой
 
  Идем мы с жребием своим,
 
И жребий наш течет так мирно, так счастливо,
 
  Что мы иного не хотим.
 
На чувство каждое мы смотрим безразлично,
 
  А если и грустим порой,
 
Смотри, как наша грусть спокойна и прилична,
 
  Как вся проникнута собой!
 
Пускай же говорят, что теплого участья
 
  В нас горе ближних не найдет,
 
Что наша цель мелка, что грубо наше счастье,
 
  Что нами двигает расчет…
 
Давно прошла пора, когда не для забавы
 
  Таких бы слушали речей,–
 
Теперь иной уж век, теперь иные нравы,
 
  Иные страсти у людей.
 
 
 
А ты? Ты жить, как мы, не хочешь, не умеешь,
 
  И, полон гордой суеты,
 
Еще, как неба дар, возносишь и лелеешь
 
  Свои безумные мечты…
 
Поэт, беги ты их, как гибельной заразы,–
 
  Их судит строгая молва,
 
И все они, поверь, одни пустые фразы
 
  И заученные слова!»
 
 
2
 
 
Не для судей моих в ответ на суд жестокий,
 
  Но для тебя, былых годов
 
Мой друг единственный, печальный и далекий,
 
  Я сердце высказать готов.
 
Ты понял скорбь души, заглохшей на чужбине,
 
  Но сам нередко говорил,
 
Что должен я беречь и прятать, как святыню,
 
  Ее невысказанный пыл.
 
Ты музу скромную, не зная оправданья,
 
  Так откровенно презирал…
 
О, я тебе скажу, как часто в час страданья
 
  Ее, изменницу, я звал!
 
Я расскажу тебе, как я в тоске нежданной,
 
  Ища желаниям предел,
 
Однажды полюбил… такой любовью странной,
 
  Что долго верить ей не смел.
 
Бог весть, избыток чувств рвался ли неотвязно
 
  Излиться вдруг на ком-нибудь,
 
Воображение ль кипело силой праздной,
 
  Дышала ль чувственностью грудь,–
 
Но только знаю я, что в жизни одинокой
 
  То были лучшие года,
 
Что я так пламенно, правдиво и глубоко
 
  Любить не буду никогда.
 
И что ж? Неузнанны, осмеяны, разбиты,
 
  К ногам вседневной суеты
 
Попадали кругом, внезапной тьмой покрыты,
 
  Мои горячие мечты.
 
Во тьме глухих ночей, глотая молча слезы
 
  (А слез, как счастия, я ждал!),
 
Проклятьями кормил я девственные грезы
 
  И понапрасну проклинал…
 
Порой на будущность надежда золотая
 
  Еще светлела впереди,
 
Но скоро и она погасла, замирая
 
  В моей измученной груди…
 
 
 
Тому уж год прошел, то было ночью темной.
 
  Раз, помню, выбившись из сил,
 
Покинув шумный пир, по площади огромной
 
  Я торопливо проходил.
 
Бог знает, отчего тогда толпы веселой
 
  Мне жизнь казалась далека,
 
И на сердце моем, как камня гнет тяжелый,
 
  Лежала черная тоска.
 
Я помню, мокрый снег мне хлопьями нещадно
 
  Летел в лицо; над головой
 
Холодный ветер выл; пучиной безотрадной
 
  Висело небо надо мной.
 
Я подошел к Неве… Из-за свинцовой дали
 
  Она глядела всё темней,
 
И волны в полосах багровых колебали
 
  Зловещий отблеск фонарей.
 
Я задрожал… И вдруг, отчаяньем томимый,
 
  С последним ропотом любви
 
На мысль ужасную напал… О, мимо, мимо,
 
  Воспоминания мои!