Полное собрание стихотворений

Часть 16 из 84 Информация о книге
26 ноября 1855
Санкт-Петербург
  Петербургская ночь («Длинные улицы блещут огнями…»)
   Длинные улицы блещут огнями,
   Молкнут, объятые сном;
 Небо усыпано ярко звездами,
   Светом облито кругом.
 Чудная ночь! Незаметно мерцает
   Тусклый огонь фонарей.
 Снег ослепительным блеском сияет,
   Тысячью искрясь лучей.
 Точно волшебством каким-то объятый,
   Воздух недвижим ночной…
 
  Город прославленный, город богатый,
   Я не прелыцуся тобой.
 Пусть твоя ночь в непробудном молчанье
   И хороша и светла,–
 Ты затаил в себе много страданья,
   Много пороков и зла.
 Пусть на тебя с высоты недоступной
   Звезды приветно глядят –
 Только и видят они твой преступный,
   Твой закоснелый разврат.
 
  В пышном чертоге, облитые светом,
   Залы огнями горят.
 Вот и невеста: роскошным букетом
   Скрашен небрежный наряд,
 Кудри волнами бегут золотые…
   С ней поседелый жених.
 Как-то неловко глядят молодые,
   Холодом веет от них.
 
  Плачет несчастная жертва расчета,
   Плачет… Но как же ей быть?
 Надо долги попечителя-мота
   Этим замужством покрыть…
 В грустном раздумье стоит, замирая,
   Темных предчувствий полна…
 Ей не на радость ты, ночь золотая!
   Небо, и свет, и луна
 Ей напевают печальные чувства…
 
    Зимнего снега бледней,
 Мается труженик бедный искусства
   В комнатке грязной своей.
 Болен, бедняк, исказило мученье
   Юности светлой черты.
 Он, не питая свое вдохновенье,
   Не согревая мечты,
 Смотрит на небо в волнении жадном,
   Ищет луны золотой…
 Нет! Он прощается с сном безотрадным,
   С жизнью своей молодой.
 
  Всё околдовано, всё онемело!
   А в переулке глухом,
 Снегом скрипя, пробирается смело
   Рослый мужик с топором.
 Грозен и зол его вид одичалый…
   Он притаился и ждет:
 Вот на пирушке ночной запоздалый
   Мимо пройдет пешеход…
 Он не на деньги блестящие жаден,
   Не на богатство, – как зверь,
 Голоден он и, как зверь, беспощаден…
   Что ему люди теперь?
 Он не послушает их увещаний,
   Не побоится угроз…
 
  Боже мой! Сколько незримых страданий!
   Сколько невидимых слез!
 Чудная ночь! Незаметно мерцает
   Тусклый огонь фонарей;
 Снег ослепительным блеском сияет,
   Тысячью искрясь лучей;
 Длинные улицы блещут огнями,
   Молкнут, объятые сном;
 Небо усыпано ярко звездами,
   Светом облито кругом.
 
 
13 января 1856
  К славянофилам
   О чем шумите вы, квасные патриоты?
 К чему ваш бедный труд и жалкие заботы?
 Ведь ваши возгласы России не смутят.
 И так ей дорого достался этот клад
 Славянских доблестей… И, варварства остаток,
 Над нею тяготит татарский отпечаток:
 Невежеством, как тьмой, кругом обложена,
 Рассвета пышного напрасно ждет она,
 И бедные рабы в надежде доли новой
 По-прежнему влачат тяжелые оковы…
 Вам мало этого, хотите больше вы:
 Чтоб снова у ворот ликующей Москвы
 Явился белый царь, и грозный, и правдивый,
 Могучий властелин, отец чадолюбивый…
 А безглагольные любимцы перед ним,
 Опричники, неслись по улицам пустым…
 Чтоб в Думе поп воссел писать свои решенья,
 Чтоб чернокнижием звалося просвещенье,
 И, родины краса, боярин молодой
 Дрался, бесчинствовал, кичился пред женой,
 А в тереме царя, пред образом закона
 Валяясь и кряхтя, лизал подножье трона.
 
 
25 января 1856
  Деревенский вечер
   Зимний воздух сжат дремотой…
 В темной зале всё молчит;
 За обычною работой
 Няня старая сидит.
 Вот зевнула, засыпает,
 Что-то под нос бормоча…
 И печально догорает
 Одинокая свеча.
 
  Подле няни на подушке
 Позабытое дитя
 То глядит в лицо старушке,
 Взором радостно блестя,
 То, кудрявою головкой
 Наклонившись над столом,
 Боязливо и неловко
 Озирается кругом.
 
  Недалёко за стеною
 И веселие, и смех,
 Но – с задумчивой душою
 Мальчик прячется от всех.
 Не боится, как другие,
 Этой мертвой тишины…
 И глаза его большие
 На окно обращены.
 
  Ризой белою, пушистой
 Ели йскрятся светло;
 Блещет тканью серебристой
 Льдом одетое стекло;
 Сторона лесов далеких
 Снегом вся занесена,
 И глядит с небес высоких
 Круглолицая луна.
 
  А ребенок невеселый
 К няне жмется и дрожит…
 В зале маятник тяжелый
 Утомительно стучит.
 Няня спицами качает,
 Что-то под нос бормоча…
 И едва-едва мерцает
 Нагоревшая свеча…
 
 
26 февраля 1856
  Жизнь («Песня туманная, песня далекая…»)
  К. П. Апухтиной
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница