Полное собрание стихотворений

5 сентября 1854
Санкт-Петербург
  
Тоска
 
 
 
Вижу ли ночи светило приветное
 
Или денницы прекрасной блистание,
 
В сердце ласкаю мечту безответную,
 
Грустную думу земного страдания…
 
 
 
Пусть бы сошла к нам уж ночь та угрюмая
 
Или бы солнце на небе сокрылося,
 
Ропот сердечный унял бы я, думая:
 
Так что и счастье мое закатилося…
 
 
 
Так же, как мир ночью мрачной, безмолвною,
 
Сердце оделося черною тучею,
 
Но, как назло мне, величия полные,
 
Шепчутся звезды с волною кипучею…
 
 
 
Невыразимая, невыносимая
 
Давит тоска мою душу пустынную…
 
Где же ты, прелесть мечтаний любимая?
 
Люди сгубили тебя, неповинную.
 
 
 
Завистью черной, насмешкой жестокою
 
Ожесточили они сердце нежное
 
И растерзали навек одинокую
 
Душу страдальца рукою небрежною.
 
 
10 сентября 1854
  
Поэт
 
 
 
Взгляните на него, поэта наших дней.
 
  Лежащего во прахе пред толпою:
 
    Она – кумир его, и ей
 
  Поет он гимн, венчанный похвалою.
 
    Толпа сказала: «Не дерзай
 
Гласить нам истину холодными устами!
 
Не нужно правды нам, скорее расточай
 
    Запасы льстивых слов пред нами».
 
    И он в душе оледенил
 
    Огонь вскипающего чувства
 
  И тот огонь священный заменил
 
    Одною ржавчиной искусства;
 
    Он безрассудно пренебрег
 
    Души высокое стремленье
 
И дерзко произнес, низверженный пророк,
 
    Слова упрека и сомненья;
 
    Воспел порочный пир палат,
 
    Презренья к жизни дух бесплодный,
 
    Приличьем скрашенный разврат,
 
И гордость мелкую, и эгоизм холодный…
 
    Взгляните: вот и кончил он,
 
И, золото схватив дрожащею рукою,
 
  Бежит поэт к бесславному покою,
 
    Как раб трудами изнурен!
 
    Таков ли был питомец Феба,
 
    Когда, святого чувства полн,
 
    Он пел красу родного неба,
 
    И шум лесов, и ярость волн;
 
    Когда в простых и сладких звуках
 
    Творцу миров он гимны пел?
 
    Их слушал раб в тяжелых муках,
 
    Пред ними варвар цепенел!
 
    Поэт не требовал награды –
 
    Не для толпы он песнь слагал:
 
    Он покидал, свободный, грады,
 
    В дубравы тихие бежал,
 
    И там, где горы возвышались,
 
    В свободной, дикой стороне
 
    Поэта песни раздавались
 
    В ненарушимой тишине.
 
 
29 сентября 1854
  
Скажи, зачем?
 
 
 
  Скажи, певец, когда порою
 
  Стоишь над тихою Невою
 
  Ты ясным вечером, когда
 
Глядят лучи светила золотые
 
В последний раз на воды голубые,
 
Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?
 
 
 
  Певец! Когда час ночи мирный
 
  Слетает с высоты эфирной
 
  Сменить тяжелый день труда
 
И блещет небо яркими звездами,
 
Не вдохновен высокими мечтами
 
(Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?)
 
 
 
  А вот и празднует столица:
 
  Народ по стогнам веселится,
 
  Везде гудят колокола…
 
А в храмах Бога тихое моленье,
 
И певчих глас, и ладана куренье…
 
(Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?)
 
 
 
  Не оттого ль, что эти звуки
 
  В тебе пробудят сердца муки,
 
  Как радость в прежние года,
 
Что, может быть, природы увяданье
 
Милей, чем блеск, души твоей страданью,–
 
Не оттого ль безмолвствуешь тогда?
 
 
20 ноября 1854
  
Первый снег
 
 
 
О снега первого нежданное явленье,
 
Приветствую тебя в моем уединенье!
 
Уединенье? Да! Среди толпы людей
 
Я так же одинок, как ландыш, из полей
 
Родных отторженный суровою рукою;
 
Среди прекрасных роз поник он головою,
 
И в рощу мирную из мраморных палат
 
Его желания свободные летят.
 
Приветствую тебя! Неведомою силой
 
Ты в смутной памяти былое оживило,
 
Мечтанья прошлых дней той юности златой,
 
Как утро зимнее, прекрасной и живой!
 
Картин знакомый ряд встает передо мною:
 
Я вижу небеса, подернутые мглою,
 
И скатерть снежную на сглаженных полях,
 
И крыши белые, и иней на дровах;
 
Вдали чернеет лес. С сиянием Авроры
 
По окнам разослал мороз свои узоры;
 
Там, за деревьями, роскошно и светло
 
Блестит замерзлых вод прозрачное стекло;
 
Там курится дымок над кровлями овинов…
 
В соседней комнате я слышу треск каминов,
 
К ним истопник бредет и шум своих шагов
 
Разносит за собой с тяжелой ношей дров.
 
С какою радостью живой, нелицемерной.
 
Бывало, я встречал тебя, предвестник верный
 
Зимы… Как я любил и сон ее снегов,
 
И длинную семью прекрасных вечеров!
 
Как часто, вкруг стола собравшися семьею,
 
Мы проводили их в беседах меж собою,
 
И ласки нежные иль звонкий смех порой
 
Сменяли чтение обычной чередой.
 
Я помню длинный зал, вечернею порою
 
Его перебегал я детскою стопою,
 
И часто пред окном, как будто бы сквозь сон,
 
Я становился вдруг, испуган, поражен,
 
А прелесть дивная морозной, зимней ночи
 
Манила и звала встревоженные очи…
 
Светила чудные сияли в вышине
 
И, улыбаяся, смотрели в душу мне;
 
Чистейшим серебром поля вдали сияли,
 
Леса пустынные недвижимо стояли;
 
Всё спало… Лишь мороз под окнами трещал…
 
И жутко было мне, и к няне я бежал.
 
Я помню комнатку… Пред образом горела
 
Лампада тусклая; старушка там сидела…
 
И сладок был мне звук ее речей простых,
 
Любовью дышащих… Увы! не слышу их
 
Среди надутых фраз да слов бездушных ныне:
 
Уж третью зиму я встречаю на чужбине,
 
Далеко от нее, от родины святой,
 
Не с шумной радостью, но с хладною тоской,
 
И сердце сжалося… но в холоде страданий
 
Ты возбудил во мне толпу воспоминаний,
 
Ты годы юности внезапно оживил,
 
И я тебя в душе за то благословил…
 
О, взвейся, легкий снег, над родиною дальной
 
Чтоб поселянин мог, природы сын печальный,
 
Скорей плоды трудов по зимнему пути
 
За плату скудную в продажу отвезти!