Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

* * * 
Когда под сенью райских кущ собой украсила айван
Невеста высшего и скрыт был голубою тканью стан [123] ,
Всем показалось, что вошла восточной спальни госпожа,
Полночной тьмы густую прядь решив запрять под чачван.
Из яхонтов сготовил мир питье, врачующее дух,
Из мозга времени изгнал унынья хмурого дурман,
И на подвешенном ковре фиглярить начала судьба.
Из-под эмали кубка встал шар солнца, золот и багрян.
И показалась, засверкав, из-под зеркального зонта
Верхушка самая венца того, кто на небе султан.
Казалось, что идут гулять жасминолицые красы
И вырос на лугу небес у ног их пламенный тюльпан.
Луна склонила лик туда, где стан на Западе разбит,
На берег выпрянул из волн челнок, покинув океан.
Прекрасней солнца, в дверь мою вступила полная луна, – 
Тот лик и самое Зухру пленил бы, ярко осиян.
Она душиста и свежа, побег рейхана – прядь ее [124] .
Струится пряный ветерок, мир благовонен, как рейхап.
Растертым мускусом она лицо посыпала луны,
Под благовонною рукой запел шиповник свой дастан…
Что он гласит? Он нам гласит, что нынче праздник, торжество!
Хосрову мы поем стихи, – в них поздравляется хакан.