"Уран" почти не виден (Урановый диверсант)

– Да-да-да, согласен, – рассмеялся шеф "Урана", приметив едкую ухмылочку агента, – примитивно и даже вульгарно! Ну, что поделаешь – денег на ремонт и обновление данного объекта не выделяют. Приходиться выкручиваться.
Вдоль левой стены длинным ровным рядком стояли медицинские каталки; почти на всех лежали накрытые простынками тела. "Экскурсовод" быстрым шагом прошел до дальнего конца морга и откинул простыню с последнего трупа.
– Знакомьтесь: серб Стефан Пашич. При жизни был очень упрямым человеком, хотя и блистал живостью ума. Увы, работать с нами отказался.
Осишвили спокойно взирал на иссиня-бледное лицо с короткой щетиной на щеках.
– Белорус Владимир Милинкевич, – продолжал Асаф, сдергивая простынку со следующего "экспоната". – Дал согласие сотрудничать, но попытался бежать.
У этого мужчины был напрочь разворочен лоб и отсутствовал один глаз. Вероятно, пуля попала в затылок и вышибла добрую половину содержимого черепной коробки.
– О, старая знакомая! – радостно воскликнул разведчик от третьей каталки. – Мухабат Муканова – уроженка Казахстана, однако прибыла к нам из Ташкента. Невероятно пронырливая баба! Представляете, всего за неделю пребывания в Хайфе сумела влюбить в себя высокопоставленного сотрудника Института океанографии. Ну, чем сие романтическое знакомство закончилось – видите сами. Не правда ли, красивая женщина?
Он полностью скинул на пол простыню; постоял, любуясь наготой стройной азиатки…
– А сосок с пэ-правой сиськи вы на память срезали? – полюбопытствовал Сашка.
– А вы, Жан Франсуа, наивно надеетесь на нашу гуманность? Что мы будем долго уговаривать?… Напрасно-напрасно. Возможно и вам что-нибудь отрежут, если не найдем общего языка.
Скорее всего, красотка умерла от болевого шока – на теле имелось множество следов от пыток, но ни пулевых ранений, ни каких-то других несовместимых с жизнью повреждений капитан не заметил…
Показ "достопримечательностей" продолжался с четверть часа. Некоторые трупы почти не имели повреждений – вероятно, погибли легко. На других было страшно смотреть – на телах буквально не оставалось "живого" места. Третьих в последние секунды жизни нашпиговали пулями…
– Лея Юсуфова, – заканчивал показ "экспонатов" Шимрон. – Приехала в Израиль из Азербайджана и тоже пыталась проникнуть в тайны "Урана". Как видите, не получилось. Тоже ничего дамочка, верно?…
Тело дамочки пестрело гематомами и длинными неглубокими порезами; на лобке и бедрах чернела запекшаяся кровь. Лоб над правой бровью был пробит пулей того же небольшого калибра.
Агент уже ежился от пробиравшего до костей холода, когда Шимрон подошел к предпоследней каталке:
– Еще один представитель Европы – Славомир Жагар, приехавший к нам из Черногории под псевдонимом Ивица Бакич.
Странно, но на теле черногорца отсутствовали следы истязаний. Лишь во лбу чернела единственная дырка от пули небольшого калибра.
– Этого пытали током, – коротко пояснил Асаф и двинулся к выходу. – Вы не подумайте – мы вовсе не собираемся хранить в морге тела вечно. Вот заполнится рядок до конца, и темной ночкой вывезем половину – захороним. Освободим, так сказать, места для следующих… Да, кстати! – остановился он у последней – пустующей каталки, – а вот здесь запросто можете оказаться и вы. Причем в самое ближайшее время.
Он проводил заключенного до самой камеры. И когда Александр зашел внутрь, встал на пороге, бросил ему пачку сигарет и задумчиво сказал:
– Все в ваших руках, Жан Франсуа. Или как вас там называют на родине? Ну, да не в имени дело… Согласитесь нам помогать – обещаю сделать вашу жизнь нормальной. Уж, по крайней мере, не хуже чем в России. Переведу в отдельный коттедж на закрытую военную базу; обеспечу все мыслимые удовольствия; открою счет в любом западном банке.
– Заманчиво, – отвечал "француз". – Не исключено, что я приму ваше предложение. Но только после встречи с представителем французского посольства.
– Знаете, Франсуа… – блеснули злобой глаза Шимрона, – когда-то мне пришлось изрядно проштудировать учебник ЦРУ по ведению допросов. А двадцати двух страничную главу под названием "The Coercive Counterintelligence Interrogation of Resistant Sources" я помню наизусть, – и, повернувшись спиной, добавил: – Даю на раздумье ближайшую ночь. Если не согласишься, то максимум через трое суток окажешься в подвале – это я тебе обещаю.
Сашка уселся на толстый мягкий матрац, повертел в руках подарочек, задумался…
Дело принимало хреновый оборот. Озвученное на английском название главы из учебника означало: "Принудительный контрразведывательный допрос стойких источников". Кажется, этот лысый имел немалые полномочия и в одиночку вершил суд над пойманными агентами иностранных разведок. Церемониться он не станет – помучает денек, другой, третий и прикончит за милую душу. Кто знает, что капитан СВР Осишвили находится здесь – в тихом и мрачном заведении, похожим то ли на тюрьму, то ли на психушку?… Так и будешь потом числиться в "без вести пропавших".
Оставалась одна надежда на Артура с Ириной. Слабая, но надежда…
Глава шестая
Израиль; Атлит 
2 июля 
Вдалеке полутемный проход упирался в другой коридор – чуть более освещенный.
Хлебнувшая дерьма правая кроссовка иногда предательски всхлипывала; Дорохов морщился – и от дурацкого звука, и от прицепившегося отвратительного запаха, но продолжал потихоньку идти вперед. В правой руке покачивался кусок арматуры – единственное на данный момент оружие ближнего боя.
Добравшись до перекрестка, выглянул: мельком посмотрел в одну сторону, в другую. Слева – в паре метров, коридор заканчивался тупиком с дверью, справа уходил куда-то вдаль. Куда именно, не позволяла разобрать сгущавшаяся темнота.
"Ладненько, – выудил он из захваченного скарба навороченный мобильник. – Сейчас посмотрим, что там и кто…"
Быстро включив нужный режим и настроив матрицу на ночную съемку, майор вывернул панель с экраном и высунул объектив за угол. Через пару секунд картинка стабилизировалась и показа пустую длинную кишку. После многократного увеличения изображения Артур ничего подозрительного не рассмотрел. Судя по всему, коридор тянулся метров двадцать; по бокам имелось несколько дверей…