Великие поэты мира: Поэзия

1971 
  
МАСКИ
 
 
 
Смеюсь навзрыд – как у кривых зеркал, —
 
Меня, должно быть, ловко разыграли:
 
Крючки носов и до ушей оскал —
 
Как на венецианском карнавале!
 
 
 
Вокруг меня смыкается кольцо —
 
Меня хватают, вовлекают в пляску, —
 
Так-так, мое нормальное лицо
 
Все, вероятно, приняли за маску.
 
 
 
Петарды, конфетти... Но всё не так, —
 
И маски на меня глядят с укором, —
 
Они кричат, что я опять – не в такт,
 
Что наступаю на ноги партнерам.
 
 
 
Что делать мне – бежать, да поскорей?
 
А может, вместе с ними веселиться?..
 
Надеюсь я – под масками зверей
 
Бывают человеческие лица.
 
 
 
Все в масках, в париках – все как один, —
 
Кто – сказочен, а кто – литературен...
 
Сосед мой слева – грустный арлекин,
 
Другой – палач, а каждый третий – дурень.
 
 
 
Один себя старался обелить,
 
Другой – лицо скрывает от огласки,
 
А кто – уже не в силах отличить
 
Свое лицо от непременной маски.
 
 
 
Я в хоровод вступаю, хохоча, —
 
И все-таки мне неспокойно с ними:
 
А вдруг кому-то маска палача
 
Понравится – и он ее не снимет?
 
 
 
Вдруг арлекин навеки загрустит,
 
Любуясь сам своим лицом печальным;
 
Что, если дурень свой дурацкий вид
 
Так и забудет на лице нормальном?!
 
 
 
Как доброго лица не прозевать,
 
Как честных отличить наверняка мне? —
 
Все научились маски надевать,
 
Чтоб не разбить свое лицо о камни.
 
 
 
Я в тайну масок все-таки проник, —
 
Уверен я, что мой анализ точен:
 
Что маски равнодушья у иных —
 
Защита от плевков и от пощечин.
 
 
 
 
1971 
  
ПЕСНЯ ПРО ПЕРВЫЕ РЯДЫ
 
 
 
Была пора – я рвался в первый ряд,
 
И это все от недопониманья, —
 
Но с некоторых пор сажусь назад:
 
Там, впереди, как в спину автомат —
 
Тяжелый взгляд, недоброе дыханье.
 
 
 
Может, сзади и не так красиво,
 
Но – намного шире кругозор,
 
Больше и разбег, и перспектива,
 
И еще – надежность и обзор.
 
 
 
Стволы глазищ – числом до десяти —
 
Как дула на мишень, но на живую, —
 
Затылок мой от взглядов не спасти,
 
И сзади так удобно нанести
 
Обиду или рану ножевую.
 
 
 
Может, сзади и не так красиво.
 
Но – намного шире кругозор,
 
Больше и разбег, и перспектива,
 
И еще – надежность и обзор.
 
 
 
Мне вреден первый ряд, и говорят —
 
От мыслей этих я в ненастье ною.
 
Уж лучше – где темней – в последний ряд:
 
Отсюда больше нет пути назад,
 
И за спиной стоит стена стеною.
 
 
 
Может, сзади и не так красиво,
 
Но – намного шире кругозор,
 
Больше и разбег, и перспектива,
 
И еще – надежность и обзор.
 
 
 
И пусть хоть реки утекут воды,
 
Пусть будут в пух засалены перины, —
 
До лысин, до седин, до бороды
 
Не выходите в первые ряды
 
И не стремитесь в примы-балерины.
 
 
 
Может, сзади и не так красиво,
 
Но – намного шире кругозор,
 
Больше и разбег, и перспектива,
 
И еще – надежность и обзор.
 
 
 
Надежно сзади, но бывают дни —
 
Я говорю себе, что выйду червой:
 
Не стоит вечно пребывать в тени —
 
С последним рядом долго не тяни,
 
А постепенно пробирайся в первый.
 
 
 
Может, сзади и не так красиво,
 
Но – намного шире кругозор,
 
Больше и разбег, и перспектива,
 
И еще – надежность и обзор.
 
 
 
 
1971 
  
I. ПЕВЕЦ У МИКРОФОНА
 
 
 
Я весь в свету, доступен всем глазам, —
 
Я приступил к привычной процедуре:
 
Я к микрофону встал, как к образам...
 
Нет-нет, сегодня точно – к амбразуре.
 
 
 
И микрофону я не по нутру —
 
Да, голос мой любому опостылит, —
 
Уверен, если где-то я совру —
 
Он ложь мою безжалостно усилит.
 
 
 
Бьют лучи от рампы мне под ребра,
 
Светят фонари в лицо недобро,
 
И слепя́т с боков прожектора,
 
И – жара!.. Жара!.. Жара!..
 
 
 
Сегодня я особенно хриплю,
 
Но изменить тональность не рискую, —
 
Ведь если я душою покривлю —
 
Он ни за что не выпрямит кривую.
 
 
 
Он, бестия, потоньше острия —
 
Слух безотказен, слышит фальшь до йоты, —
 
Ему плевать, что не в ударе я, —
 
Но пусть я верно выпеваю ноты!
 
 
 
Бьют лучи от рампы мне под ребра,
 
Светят фонари в лицо недобро,
 
И слепя́т с боков прожектора,
 
И – жара!.. Жара!.. Жара!..
 
 
 
На шее гибкой этот микрофон
 
Своей змеиной головою вертит:
 
Лишь только замолчу – ужалит он, —
 
Я должен петь – до одури, до смерти.
 
 
 
Не шевелись, не двигайся, не смей!
 
Я видел жало – ты змея, я знаю!
 
И я – как будто заклинатель змей:
 
Я не пою – я кобру заклинаю!
 
 
 
Бьют лучи от рампы мне под ребра,
 
Светят фонари в лицо недобро,
 
И слепя́т с боков прожектора,
 
И – жара!.. Жара!.. Жара!..
 
 
 
Прожорлив он, и с жадностью птенца
 
Он изо рта выхватывает звуки,
 
Он в лоб мне влепит девять грамм свинца, —
 
Рук не поднять – гитара вяжет руки!
 
 
 
Опять не будет этому конца!
 
Что есть мой микрофон – кто мне ответит?
 
Теперь он – как лампада у лица,
 
Но я не свят, и микрофон не светит.
 
 
 
Мелодии мои попроще гамм,
 
Но лишь сбиваюсь с искреннего тона —
 
Мне сразу больно хлещет по щекам
 
Недвижимая тень от микрофона.
 
 
 
Бьют лучи от рампы мне под ребра,
 
Светят фонари в лицо недобро,
 
И слепя́т с боков прожектора,
 
И – жара!.. Жара!..