Гуляй Волга

День случился постный. На обед были поданы щи кислые, блюдо квашеной капусты, каша с конопляным маслом да сушеные венгерские сливы.
Казаки, отобедав у царя, пошли на радостях дообедывать в кабак.
Весть о покорении Сибири быстро распространилась по столице. В церквах – звон большой. Народ валил в Кремль поглядеть на послов. Купцы с ног сбились, рыская с хлебом-солью по всей Москве в поисках завоевателей.
А казаки, как с крестом, шли из кабака в кабак, везде зелено вино пили, денег ни грошика не давывали да еще затевали с голюшками кабацкими драки. Так, стоял кабачишка на яру, над Яузой-рекой, – Мамыка разыгрался да столкнул тот кабак под яр вместе с горланящими песни пьяницами.
Немало победокурили гостьюшки пока гостили, а там поднялись и – шарила.
Дорога полем
дорога лесом
ухаб
раскат
овраг
болото...
Да и Русью ехали с великим боем и озорством. В одном сельце грабили, в другом спускали награбленное за полцены. Под Тотьмою подняли на ура вотчину худородного князца Кубасова да батогами вымучили из старика двести рублей. В Устюге застрелили решеточного сторожа, ямщикам прогонов нигде не давывали, да накидали полны сани девичьей красоты и веревками укрутили – мчали русскую красоту в Сибирь на племя. Лай псов, лютая темень. Ломились в ворота.
– Отпирай!
Тихо.
Высадили ворота, чаканами высекли дверь.
– Здорово, хозяин! Жарь порося, щипли гуся! Перед ними стоял полуодетый мужик с лучиною в дрожащей руке и угрюмо бурчал:
– Гуся, порося... Сами на мякине сидим.
Мужика – плетью, мужик – за топор:
– Не балуй, казаки! [160/161]
По слободке бабьи визги, накрик. На колокольнице сполошный звон. К слободке, чая нивесть чего, со всей волости скакали верхами и в санях с топорами, вилами, дрекольем.
Казаки заперлись в избе и двое суток, пока было вино, сидели в осаде. Потом атаман вышел на крыльцо с бумагой в руках.
– Царев указ.
Мужики, что грелись у костров, стащили шапки и хмуро молчали.
Слободской поп вслух прочитал подорожную грамоту. Мужики в страхе разбежались. Однако седоглавый слободской староста сказал атаману:
– Не дуруйте, православные, а то из лесов наших живыми вас не выпустим.
– А чего вы, старик, ни кабака, ни б.... не держите?
– Живем по преданьям отцов и дедов.
Засвистали, поехали дальше.
И долго еще слобожане ахали, казаков вспоминаючи.
– Пятеро, а сколько от них грозы и страху приняли!
– Им, мил человек, тише ездить нельзя: Сибири громители.
– В чумной год народ такой лихости не видал. Слава богу что их пятеро, а не дружина целая, злее орды татарской.
Борзо гнали, а слух еще борзее летел: жители запирали дома, прятали девок, угоняли в леса скот, выставляли подводы, чтобы поскорее выпроводить незваных, непрошеных.
Во всех городках, слободках и деревнях, на пути стоящих, казаки вино и девичью красу пили да житьишко сибирское хвалили, чего ради много гулящих и беглых людей увязалось за ними: бежали за казачьим караваном пеши, гнали на уворованных лошадях, иные шли по слуху.
.......................................................................................................................................................................................................................................
40
Реками – по казачьему следу – приплыл князь Семен Болховской да привел с собой пять сотен стрельцов московских. Начал князь вводить в городе московские порядки и оттого притужания многие казаки пустились в разбег.
Мурза Карача прислал к Ярмаку гонца с прошением отправить к нему на помощь несколько казаков против киргиз-кайсацкой орды. Ярмак тому объявлению с радостью поверил и, говоря: «Через сего знатнейшего мурзу и прочие склонятся на русскую сторону», – отправил с нему Ивана Кольцо с полусотней. Карача присланных вероломно перебил. Яков Михайлов не поверил тому и с тридцатью казаками бросился на выручку друга. Татары и этих окружили да всех побили. [161/162]