Мой личный пейзаж страха (СИ)
Сегодня в столовой как обычно шумно и многолюдно, но я не слышу и не вижу ничего, замерев на месте с недонесенной до рта вилкой — сидящая напротив меня Кэти смеется до слез, глядя на мою реакцию.
— Ты слегка удивлена, детка?
Приведя челюсть на ее законное место, выдавливаю из себя:
— Слегка?! Да ты шутишь, что ли? Это же невозможно!
Кэти весело пожимает плечами:
— Оказывается, все возможно. И трепетный рыцарь твоего дружелюбного сердца сыграл тут немаловажную роль. Я вообще Эрику уже стольким обязана! Придется мне ему в подарок торт испечь. Карамельный.
— Обойдется, — морщусь я, — так при чем здесь наш славный Лидер?
— Он тебе не сказал? Сама скромность.
— Господи, Кэтрин, да расскажи ты нормально — у меня голова кругом идет!!!
Кэтрин уходит от нас навсегда. Это немыслимо, просто уму непостижимо, но она сейчас, после инициации в Бесстрашии, переходит (я не могу в это поверить) — в Эрудицию! Доктор Эндрю, то ли не в силах пережить разлуку, то ли в интересах высокой науки, дошел со своим исключительным предложением до Лидеров, сумев доказать, что для дальнейших исследований по биопротезированию ему из всех возможных вариантов необходима именно моя подруга, как обладательница наиболее подходящих характеристик физического и психического здоровья. В противном случае Док намекнул, что все разработки придется временно заморозить. Джанин Мэтьюз, крайне заинтересованная в развитии новых технологий и тут же сообразившая, какие материальные и политические выгоды они несут сами по себе, а уж внедренные в жизнь, в частности, тут же дала согласие. Макс тоже не растерялся, затребовав в ответ некие льготы и бонусы в поставках новейшего вооружения и военных технологий. В итоге, Кэтрин стала лишь разыгрываемой фишкой в безжалостной игре Лидеров, но победителями в этой игре остались все.
Мое сердце готово было выпрыгнуть от радости, но где-то в глубине души была и легкая грусть — совсем недавно вновь обретя ее, я уже не представляла себе Бесстрашия без Кэти. Наши ежевечерние посиделки, наши доверительные беседы и веселый смех — все это придется оставить до редких выходных, когда мне будет разрешено самостоятельно выходить в город.
— Завязывай кукситься! — Кэти моими натянутыми улыбками не обманешь, — поверь, о Бесстрашии я больше не мечтаю. Я хочу быть там, с Эндрю.
Я понимающе качаю головой, не в силах налюбоваться на светящуюся изнутри девушку. Улыбаюсь и передразниваю Кэт:
— Это любовь, детка?
— До гроба, детка, — подмигивает она мне.
— У вас все совсем серьезно, ну… все уже было?
— Было все и даже больше! — улыбкой девушки в этот момент можно было бы осветить все Бесстрашие и еще часть Эрудиции. Наш деликатный доктор сумел помочь Кэтрин снова почувствовать себя не только полноценным человеком, но и просто любимой девушкой. И нигде ей не будет лучше, чем рядом с ним. Сказать, что я была рада за подругу — ничего не сказать. А видеться мы будем обязательно.
Эрика я не видела уже сутки, хотя все последние дни была с ним постоянно. Просторная светлая квартира на пятом этаже командирского крыла стала для меня почти родной — настолько мне было там уютно. Эрик был почти паинькой, лишь изредка своим обычным презрительным тоном обсуждая мои тренировки, на которых у меня, да, как и у всех, в общем-то, получалось пока далеко не все. Всю свои агрессию и злость он умудрялся оставлять за порогом квартиры, лишь изредка привнося их в наш секс, выбирая позы с возможностью максимального доминирования. Своими «наказаниями» он доводил меня до исступления, до бесстыдных криков и стонов, слышимых, наверняка, на весь этаж, не оставляя других вариантов, кроме как отдаваться ему со всей пылкостью и страстью. Не раз, смотря на него невидящими от захватывающих ощущений глазами, я удивлялась, видя его, возвышающегося надо мной — воин, чье имя вселяло в солдат трепет, и любовник, касавшийся и целовавший меня с такой одержимостью, вожделением и присущей только ему грубоватой нежностью.
Сегодня, устав от выматывающих тренировок под руководством особо рьяного заместителя Марса, я кулем повалилась на кровать, провалившись в сон мгновенно. И сладко бы проспала до утра, если во втором часу ночи нас не разбудил вопль Эрика:
— Подъем! Сейчас же! Вставайте, мать вашу!!! — в сердцах Эрик ногой толкает медлительного новичка в бок, от чего тот падает с кровати, — одеться по полной форме и на выход!!!!
Два раза просить не пришлось — все вскакивают со своих коек мгновенно и начинают лихорадочно одеваться, не задавая ни единого вопроса — себе дороже. Мне становится смешно, когда несколько встрепанных и растерянных ребят поочередно показывают мне глазами — мол, твой, мужик, ты и спроси, чего ему надо. Но я хорошо знаю Эрика — сейчас лучше помолчать и быстрее выполнить приказ, ведь ясно, что это очередные ночные учения.
Топот двадцати пар берцовых сапог грохотом отдается в темных пустых коридорах Бесстрашия. На выходе нас ждет огромная военная машина с брезентовым кузовом — быстро запрыгиваем туда и рассаживаемся в ряд напротив другу друга, не переставая гадать, куда нас в этот раз повезут.
— Вечно ему неймется… — ворчит кто-то, но слова остаются без ответа — прильнувшие друг к другу ребята сонно хлопают глазами и, откинувшись назад, замирают, в надежде хоть немного поспать.
Сон как рукой сняло, когда наша дорога закончилась в холле заброшенного здания, бывшего когда-то жилым домом. В большом захламленном помещении собралась толпа Бесстрашных, одетых по полной форме штурмового спецназа. Они беспечно болтают, смеются и шутят, сидя на полу или на подоконниках. Наше появление отмечается громкими радостными воплями.
— О, молодые кадры, заходите!
— Наконец-то, а то чуть не уснул уже.
Чему они так радуются, интересно?
Входящий за нами Эрик кивает головой на только что вынесенные из машины комплекты индивидуальной защиты.
— Разобрать бронежилеты и шлемы.
Похоже, у нас сегодня по плану обучение штурму в реальных условиях. Не самое худшее, что можно было бы ожидать от Эрика и ночного подъема. Мое облегчение в этот момент показало, как же я все еще плохо знаю своего Лидера.
Дождавшись, пока мы наденем на себя бронежилет, Марс, стоящий вместе со всеми, просит:
— Шлемы пока отложите. Один момент.
Подходит к нам и протягивает зажатые в кулаке спички.
— Тащим по очереди.
Стоящие рядом со мной Зак и Эстель вытягивают обычные спички. Теперь моя очередь, но в этот момент я ловлю на себе улыбающийся взгляд своего командира — он глазами мне показывает на сжатый кулак, а потом как бы невзначай подталкивает пальцем крайнюю спичку, заставляя ее чуть приподняться над остальными.
— Твой выбор, Карми.
Не отводя взгляд от теплых карих глаз, протягиваю руку к этой самой спичке. Я доверяю тебе, Марс.
И вытаскиваю короткую, обломанную.
— Все, закончили тянуть. На сегодня ваш командир — Карми.
Бойтесь своих желаний — они исполняются.
У Эрика, молча стоящего у стены, бровь явственно поползла вверх. Но, быстро приняв свое обычное выражение лица, он соизволил наконец от нее отлепиться и подойти к нам.
— Задание на сегодня — зачистка здания, — Лидер кивает на виднеющееся из окна соседнее двухэтажное здание бывшей школы.
— Там снова изгои? Автоматы-то хоть с пулями будут? Нет, так хоть рогатку дайте, — Питу почему-то очень смешно.
Эрик переводит на него тяжелый взгляд.
— Снова изгои. В результате совместных действий двух отрядов — внешней разведки и службы патрулирования, — Эрик кивает на Марса, а потом переводит взгляд на командира патрульных, — в соседнем здании сейчас заблокировано порядка пятнадцати изгоев. Вас — двадцать. Задание — полная зачистка. Всем понятно?
Ответом ему служит напряженное молчание.
— Это шутка? Мы что, должны зайти и просто перестрелять всех, кто там находится? — от одной из Урожденных слышать такой вопрос было по меньшей мере странно. Как будто до этого с нами шутили.