Мой личный пейзаж страха (СИ)
А я, идя следом, сглатываю слезы, вспоминая самый жестокий урок, который только мог преподать мне Эрик. Странно только, что выданный автомат был не заряжен. Было бы вполне в его духе дать мне убить человека, для лучшего, так сказать, усвоения пройденного материала.
Вечером, ложась спать, стараюсь не думать о новой порции уничижительных прозвищ, которыми Эрик плевался, подробно разбирая записи камер видеонаблюдения из каждого домишки. Стараюсь думать только о хорошем, ведь уже завтра будет Великий Праздник – самое долгожданное событие в жизни каждого неофита. Уже завтра мы станем полноценными членами фракции, получим должность, общие привилегии и права, ну а с ними, конечно, и обязанности.
Я искренне радовалась и ждала этого дня, даже не догадываясь, что сразу после праздника в мою жизнь войдет настоящий кошмар.
PS: Neofit_ki (Танюшка) и Haruka_Teno – кто там не любит Ванильного Лидера? Кому подавай Грозного-мать-его-самого-Лидера-Эрика? Ну так вот – вы хотели пати – нате! ))))))) Девчонки, без обид, люблю вас )))) Прост не удержалась )))))
PPS: Девочки мои хорошие (и один мальчик), следующая главушка будет где-то около 20 июня – я уезжаю в отпуск.
Вернусь отдохнувшая, посвежевшая, с новыми силами и идеями.
Не скучайте! СЧАСТЬЯ ВАМ!!!
Ваша, EminEfendi
====== Глава 38 ======
Комментарий к Глава 38 Мои любимые читатели, спасибо за ваши замечательные пожелания, благодаря которым мой отпуск прошел на ура, а также за ожидание! Наконец-то я к вам вернулась)))
Три, два, один... Поехали! )))
Длинное все такое, приличное (платье Карми)
https://pp.vk.me/c636320/v636320687/f8fa/lu5KRd6QmtU.jpg
Образ Эрика (за фотку спасибо моей любимой группе https://new.vk.com/jai_courtney и ее замечательным админам)
https://pp.vk.me/c621130/v621130105/171b9/HiF_vu7oscU.jpg
.
POV Эрик
Хуже Дружелюбных – только Убогие. Вчера в баре, нажираясь в хлам, я громко и внятно пытался донести эту глубокую мысль до всех и каждого, до хрипоты спорил и даже силой вбил ее в голову одному несогласному. Переходники из этих фракций, вещал я, чаще всего самые щепетильные, деликатные и страдающие, если дело доходит до приказа пустить кому-то пулю в лоб. Но если Дружелюбным приходится лишь перебарывать свою миролюбивую натуру, то Отречению – практически выворачивать себя наизнанку. Какие бы отважные и решительные новички из этих фракций к нам не приходили, все мысли, чувства и воспитание, впитанные с материнским молоком, никуда не деваются, мешая с трезвой головой и холодным сердцем выполнять приказы – проверено несколькими годами наставничества.
Сегодня великий, мать его, день, а у меня башка разрывается и мутит так, что жить не хочется. Хотя повод посетить вчера бар был весьма достойный – наконец-то я избавлюсь от руководства всем этим недалеким неофитским лягушатником. Уже сегодня рукожопые крысеныши разойдутся по своим отрядам, и их дальнейшая судьба меня касаться не будет. Хоть все до единого передохнут – похер. А они передохнут. Статистика на этот счет неумолима – в первый год не станет тридцати процентов новичков, дальше количество смертей будет постепенно сокращаться благодаря наработанному опыту, чутью и инстинктам, но умирать все равно будут – по глупости, неопытности, из бахвальства и чрезмерной самоуверенности.
Карми среди них не будет. Она займет место так безвременно покинувшего нас Алана Ричерза – место помощника руководителя во фракционном секретариате. И на глазах у меня будет, и в полной безопасности – до сих пор перед глазами стоит сцена, как блядский изгой шарит у нее под майкой. Я готов был разорвать его голыми руками, но этими заранее завербованными, прикормленными уродами велено не разбрасываться. Только этот приказ Макса уберег его от пули – неплохо, очень даже неплохо было бы дать девочке его пристрелить. И ей педагогика, и мне моральное удовлетворение.
Два дня назад, в день исполнения приговора, меня неприятно удивила реакция этой Дружелюбной ромашки, всерьез, похоже, уверенной, что Бесстрашие – это только лишь парады в красивой форме и стрельба в тире по нарисованным мишеням. Дружелюбные не знают значений слов «кровь», «смерть» и «убийство»? Не представляют зловония лежащих в пыли, облепленных мухами окровавленных внутренностей, вывалившихся из разорванного выстрелом тела? Никогда не видели пронзительного, нечеловеческого отчаяния в глазах, смотрящих на тебя в упор за секунду до выстрела? Ну что же, если к концу обучения они ничего этого не поняли – моя недоработка, будем исправлять. Сначала выезд в заброшенные дома, где каждого идиота с незаряженным автоматом поджидал личный изгой, а дальше… Дальше все будет намного более серьезно и жизненно. Максимально серьезно и до блевотного рефлекса жизненно.
Вспомнил про облажавшихся ублюдков – стало еще хуже, теперь мозг разрывает не только похмелье, а еще и тягучее черное презрение ко всем неофитам вместе взятым, хочется придушить всех по очереди за никчемность и идиотизм. Единственное, что мне сейчас бы точно помогло – Карми. Ее успокаивающее тепло и расслабляющее присутствие, ее взгляд, дарящий ощущение уюта и покоя... Но я сознательно, даже будучи пьяным в стельку, не тащил девчонку к себе, а дал ей время… как она там сказала? «Собраться с мыслями и подумать»? Так вот – дал ей время собраться с мыслями и, усмехаюсь, подумать. Особенно ей было над чем поразмыслить после выезда, на котором она на удивление спокойно, без аффекта, неуместной доброты и душевных метаний, нажимала на курок, целясь изгою в башку. А всего лишь из-за жестоких слов, которые афракционер по моему приказу выдавал наизусть.
Сейчас, на утреннем построении, по ее хмурому и мрачному лицу отлично видно, что урок был усвоен отлично и дал много пищи для размышлений. Карми, вытянувшись по стойке смирно, стоит вместе со всеми в ряд, но потухшие глаза опущены в пол, красиво очерченные губы за ночь искусаны в кровь, а лицо бледное и напряженное. Другие, кстати, выглядят не лучше. В какой-то момент наши глаза встречаются, но Карми, нахмурившись, тут же отводит взгляд.
- Смирно! – голос появившегося в Яме Макса эхом разносится вокруг, многократно усиливаясь в колодце каменных стен. Оглядев напрягшуюся шеренгу будущих бойцов, Макс, выждав эффектную паузу, во время которой щенки аж затаили дыхание, продолжает, – сейчас ваш ждет распределение по должностям согласно занимаемому месту в общем рейтинге. Начали.
Как всегда, красноречив, отмечаю про себя, сидя на бетонных плитах напротив воодушевившейся шеренги. Неофиты с опаской исподтишка разглядывают мою опухшую физиономию, каждую секунду ожидая, похоже, какой-нибудь гадости. Не сегодня, родные, не сегодня – плохо Лидеру.
Щенки начинают по одному, в соответствии с личными показателями, тянуться к сидящему рядом со мной секретарю, распределяющему должности. Откидываюсь к стене и прикрываю глаза, мечтая только об одном – свалить отсюда к себе в квартиру и завалиться спать, желательно вместе со сладкой Карамелькой.
- Внешняя разведка, – знакомый мелодичный голос отрывает меня от раздумий. Карми, стоящая совсем рядом с непроницаемым лицом и гордо вздернутой головкой, не глядя на меня, делает выбор. Ага, щас.
- Тебе?! Внешняя разведка? Не смеши, – не сдержавшись, рявкаю ей в лицо, прикрывая язвительным тоном мгновенно вспыхнувшую тревогу. Затем, кивнув секретарю, приказываю, – к вам в секретариат записывай.
Бесстрашный клерк поднимает на меня удивленный взгляд. Право выбора должности здесь соблюдается свято – никто не имеет права приказывать и принуждать новичка, даже я, к сожалению. И Карми это знает. Каждый выбирает сам и также сам несет ответственность за свое решение.
- Внешняя. Разведка, – тихо, но твердо и уверенно повторяет девушка, полоснув по мне злым взглядом. Чувствую, как в душе поднимается волна раздражения, но в этот момент стоящий за моей спиной Макс кладет руку на плечо и говорит обманчиво спокойным и радостным тоном: