Мой личный пейзаж страха (СИ)

Медленно снимаю с бедер полотенце, стараясь не растерять всю свою невеликую решимость. Раз уж начала – отступать нельзя. Мой эмпирический опыт в этом плане никуда не годится, но теоретический подсказывает, что можно сделать. Закрываю глаза и, наконец, нерешительно приступаю, одним лишь движением языка вызвав у мужчины тяжелый вздох наслаждения. Плотно сомкнутые губы и ритмичные движения буквально через пару минут доводят мужчину до крайней степени нетерпения. Быстро оглянувшись по сторонам, он, видимо, не найдя в ванной удобного места, хватает меня за руки и поднимает. Тащит из ванны в кухню, подхватывает руками под бедра, одним резким движением приподнимает и тут же кладет спиной на стол. Все бы ничего, но в тут же секунду мою поясницу пронзает резкая боль, от которой я вскрикиваю и приподнимаюсь. Шарю рукой по столу и вытаскиваю попавший под спину тот самый, брошенный Лидером, чертов кусок засохшего зефира, который по ощущениям больше напоминает сейчас кусок гранита. Смахиваю его на пол, снова улыбнувшись от стука, с которым он падает и катится по плитке. М-да, Лидер, не хозяйственный ты мужчина. Но радует одно – значит, не всех зефиром угощает, раз успел засохнуть.
А дальше все было напористо, жарко и с обычной Лидерской привычкой брать инициативу на себя. В заполненной ярким светом кухне мужчина быстро и размеренно двигается, каждым своим толчком вызывая невероятно сильные ощущения. В какой-то момент кладет ладони на стол по обе стороны от меня, тем самым став еще ближе. Не могу этим не воспользоваться, и обхватываю его шею руками, притягивая к себе. Эрик, не останавливаясь, впивается в мои губы настойчивым поцелуем, окончательно унося мое сознание к вершинам блаженства.
На миг заставив Эрика прерваться, по собственной инициативе сползаю со стола, ощущая приятную дрожь в ногах, встаю коленями на стул, а локтями опираюсь на стол и сильно прогибаюсь в пояснице, вызывая у стоящего за мной мужчины шумный одобрительный вздох. И вот это сладкое безумие, сопровождаемое стонами и хриплым рычанием, продолжается с новой силой, пока не заканчивается обоюдным удовлетворением.
Этот необычный и невероятный во всех отношениях вечер закончился в огромной Лидерской кровати, где я уснула почти мгновенно, убаюканная приятной тяжестью обнимающей командирской руки.
Второй раз за все время пребывания в Бесстрашии мое утро начинается с потоков солнечного света, бесцеремонно проникающих в комнату через огромные окна. Первые секунды я просто наслаждаюсь его теплом и разглядываю разноцветные блики, которые прыгают перед глазами под плотно закрытыми веками, пока не вспоминаю, чьей квартире я обязана этим пробуждением. Открываю глаза, тут же зажмурившись от непривычной яркости, и сажусь, ногой отпихивая от себя тонкое мягчайшее одеяло. Рядом со мной лежит только смятая подушка – Эрика нет, но в ванне слышится шум воды. Сажусь поудобнее и, потерев глаза ладонями, оглядываюсь. В мягком утреннем свете комната выглядит совсем иначе, нежели вчера, в ней нет ничего пугающе-холодного. Везде чистота и порядок, даже постельное белье наисвежайшее. У себя на пол окурки не бросаешь, командир? Конечно нет – вон, на столе стоит наполовину заполненная резная пепельница, а чистота в квартире почти хирургическая.
Бросаю взгляд на часы – до начала тренировок еще больше часа, как раз успею забежать к Кэти и показать ей приказ о зачислении на работу в архив! Даже представить не могу, как она обрадуется!!! Ведь буквально за последние дни в состоянии подруги наметился невероятный прогресс – зрение начало заметно восстанавливаться. Чем Кэти тут же и воспользовалась, разглядев и раскритиковав в пух и прах мою запущенную прическу и тут же велев вострить лыжи в сторону салона. А я напрочь отказалась идти одна, заявив, что позволю издеваться над своей шевелюрой только под ее чутким присмотром. И как раз сегодня наш славный доктор Эндрю обещал Кэти первую примерку протезов, которые в будущем должны почти на сто процентов заменить ей собственные ноги. По его словам, эти протезы не потребуют ежедневного съема, а только лишь периодического обслуживания и подгонки. Девушка после курса реабилитации и достаточных тренировок сможет не только ходить, но даже бегать и приседать. Бионические протезы, изобретенные в Эрудиции, работают на электрических импульсах, полученных от мышц ампутированных конечностей. Эти импульсы и перемещают протез в нужную позицию. По крайней мере, Эндрю объяснил нам принцип работы именно так. Да мне, в общем-то, и не принципиально как они работают, лишь бы снова получить возможность прогуляться вместе с подругой по коридорам Бесстрашия, тихонько хихикая и обсуждаю идущие впереди мужские торсы. Что-что, а торсы Кэт всегда любила.
Улыбаясь приятным мыслям о подруге, встаю с кровати и пытаюсь найти свои порванные вчера трусики. Возможно, с ним еще что-то можно сделать, ведь с хорошей одеждой и бельем в Бесстрашии туго. Да и наших неофитских карточек, полученных за тренировки, еле-еле хватает на что-то нужное, не говоря уже о каких-либо предметах роскоши. Скромно живем, одним словом, так что разбрасываться нарядными трусиками не стоит.
Покачав головой при виде безнадежно растерзанных черных кружев, надеваю лифчик и платье, попутно разглядывая обширнейшую библиотеку Лидера. Ничего лишнего, книги все сплошь по интересам – огромные полки, уходящие под потолок, забиты профессиональной литературой, выдавая интересы их хозяина с головой. Больше всего тут книг и справочников по оружию. Также есть пособия по искусству боя, различным видам военной техники, тактике и стратегии, а также видимо-невидимо томов по истории, начиная от самой древней и заканчивая последними событиями Войны и образованием Фракций. Парочку бы любовных романов сюда еще подкинуть, для общего развития, так сказать. Чтобы знал, как за девушками ухаживать.
Мое внимание привлекает лежащий на столе среди бумаг предмет. Он настолько необычной формы, что я даже не сразу могу определить его назначение. Хотя, судя по тому, что предмет имеет короткое металлическое лезвие – это холодное оружие. Обоюдоострый широкий клинок треугольной формы, с вырезанным на полотнище изображением давным-давно забытого бога, отливает в солнечном свете гладкостью старинного металла. Наполовину очищенное острое лезвие блестит, но там, где его еще не коснулась рука умелого реставратора, металл потускнел и заржавел по краям. Инкрустированный золотом и серебром эфес имеет крайне необычную форму – буквой «Н», с поперечно расположенной рукоятью и боковыми защитными пластинами. Рука сама тянется к невиданному оружию. Металл приятно холодит ладонь, а ручка необычного кинжала легко и удобно, как влитая, устраивается в ладони. Интересно, откуда здесь такой раритет? Явно даже старше Лидерского зефира будет.
- Катар.
С ножом в руке оборачиваюсь на звук голоса и вижу Эрика, стоящего в проеме двери. На мужчине, вышедшим из ванной, надеты только джинсы, голый торс как всегда завораживает. Какое же, все-таки потрясающее у него тело – хочется заставить его лежать смирно и гладить, ласкать эту гладкую кожу, проводить ладонями по явно выступающим накачанным мышцам!
Эрик разглядывает меня своим спокойным взглядом темно-серых глаз. Заметив мой полный восхищения взгляд, скользящий по его совершенному телу, самодовольно ухмыляется и приосанивается. С трудом вынырнув из сладких мыслей, нахлынувших при виде этого самовлюбленного Аполлона, растерянно переспрашиваю:
– Что?
- Кинжал называется катар. Это очень древнее индийское оружие.
- Красивый, – говоря я, рассматривая орудие, – и необычный. А как он у тебя оказался?
Эрик равнодушно пожимает плечами, но заметно, что мой интерес к оружию ему льстит.
- Кто ищет – тот найдет. Я коллекционирую старинное оружие. Сожми концы рукояти вместе. Аккуратно, блин, а то порежешься! От себя держи.
Сжимаю рукоять и чуть не роняю от неожиданности кинжал на пол – с легким щелчком из-под ручки появляется второй параллельный клинок. Теперь орудие, и без того выглядевшее серьезно, смотрится и вовсе устрашающим.