Мой личный пейзаж страха (СИ)

- Называй вещи своими именами – твой косяк! Именно ты отвечал за подготовку поляны и свой отряд, среди которых и оказался сучонок, сдавший нас Ричерзу и остальным изгоям.
- Хорошо, – закатываю глаза, но все же покладисто киваю, – мой косяк. Исправляю как могу, как видишь.
- Да нихуя ты не исправляешь, а делаешь только хуже в угоду своему разбушевавшемуся тестостерону, – вновь повышает голос Макс, – скажи честно – тебе эта Карми не дает, пока не выполнишь ее условия? Так возьми ее силой и забудь, наконец! Кто тебе хоть слово скажет? Есть дела поважнее девок, как мне вдолбить это в тебя?!
- В-третьих, – как ни в чем не бывало продолжаю я, – Кэтрин Эванс – сообразительная и психически стойкая. Доктор сказал, что она пришла в себя, и пока никаких отклонений он не заметил. А нам, как помнишь, давно уже нужен человек в архив. Для остальных назначение туда – наказание и смерть, в здравом уме никто не пойдет, а для нее это будет единственный выход. Будет сидеть там в своем подвале и бумажки перебирать как миленькая, – молчание затягивается, поэтому давлю сильнее, – назови мне хоть одного, кто согласится еще туда пойти? А для калеченной это выход, еще и счастлива будет как никто.
- Прикажу, так ни один не рыпнется, пойдет, – судя по постепенно успокаивающемуся тону, Макс принял этот аргумент. Отлично, идем дальше.
- Лучше в нынешней ситуации каждую единицу бросить на усиление, – важно изрекаю я, видя, что Макс слушает и не перебивает. – В-четвертых, ты понимаешь, что к нам будет пристальное внимание всех фракций, особенно, конечно, Дружелюбия. Уже сейчас Эрудиты смотрят косо, намекая на непрофессионализм, Убогие орут, что в нас нет ничего святого, а Искренние вообще не затыкаются, в открытую осуждают наши методы работы. Дружелюбие... Ну, сам, понимаешь – их девка, и ссориться с ними нам сейчас не с руки. Никогда не знаешь, в какой момент могут понадобиться.
Попробуй-ка мне возразить – аргументы железные. Видя, что Макс все же пытается что-то сказать, быстро добавляю:
- Само собой нам похер на их мнение, но зачем на ровном месте создавать конфликт, когда можно выйти из этой ситуации белыми и пушистыми? Девка пристроена, работает, а Лидеры – компетентные, умные и умеющие брать на себя ответственность за ошибки. И вообще, я часто у тебя прошу о чем-то личном? Первый раз.
Макс недовольно качает головой и стучит по столу ручкой, зажатой в руке. Подумав, говорит:
- Эрик, пойми, мне наплевать на девку – да пускай остается, если уж ты сам решишь остальные вопросы. Но меня крайне беспокоишь ты – чего мне завтра-то ждать? Неофитку свою Лидером поставишь или, может, переименуешь фракцию во второе Отречение? Будем собирать под крышей всех сирых и калек? Нам, Лидерам, непозволительно думать ничем, кроме башки.
Хмурюсь и чувствую, как отличное настроение улетучивается без следа, уступая место злому раздражению.
- Не утрируй. Я обещал уладить – я улажу. Пустим, например, дезинформацию о том, что калеченная после плена дохера знает про изгоев, поэтому нужна нам для допросов. Ну или что-нибудь подобное. А там история и забудется.
- Договорились, – нехотя цедит Макс, – но если начнется какое-нибудь дерьмо из-за этого – вышвырну из фракции всех троих.
Киваю и бросаю окурок в пепельницу. Вышвырнет он, ага. Но в душе после разговора осталось неприятное послевкусие – неужели Макс прав, и я сдаю позиции из-за гребаной неофитки? И чем больше я об этом думаю, тем больше портится настроение.
На выходе из душа слышу слабый, еле слышный стук в дверь. Кого это там принесло? Планов в общем-то на вечер никаких, но если это Тим, то точно нажремся и как обычно разнесем что-нибудь к чертям. Два Лидера вместе – это слишком серьезно для одного бара. В общем-то, я и не против – настроение ни к черту.
Быстро натягиваю джинсы, взмах расческой, и иду открывать, размышляя над тем, что стук, вообще-то, для Тима слишком слабый. Он обычно дверь с ноги пытается выбить, и, чем он пьянее, тем сильнее удары. Привычным движением снимаю блокировку с замка и распахиваю дверь.
И только отработанное годами умение держать эмоции при себе позволило сохранить на лице каменное выражение при виде этого испуганного чуда, стоящего у меня на пороге. Подведенные глаза округляются при виде моего голого торса, а тонкие пальцы нервно теребят подол платья. Вот так новости! Облокачиваюсь о дверной косяк, всерьез размышляя над тем, не сон ли это, и смотрю на Карми, решив предоставить ей первое слово. Интересно будет послушать.
- Я пришла, чтобы…
Мой ледяной взгляд окончательно запутывает и сбивает ее с мысли. Девушка неуверенно оглядывается в начало коридора, будто бы готовя пути отступления, но, поразмыслив немного, поднимает на меня решительный взгляд и твердо говорит:
- Я пришла стараться.
Это, наверное, в ответ на мое «Можешь не стараться»? В остроумии тебе не откажешь. Мой рот сам собой растягивается в ухмылке – ну надо же, притопала, даже просить не пришлось. Делаю полшага в сторону, освобождая проход, и с ядовитой улыбкой переспрашиваю:
- Стараться? – оглядываю ее с ног до головы, заставляя нервничать еще больше, – ну, заходи, старайся.
Казалось бы – радуйся, мечты сбылись – вот она, вся такая аппетитная и влекущая, только руку протяни. Но в душе в довесок к раздражению неожиданно просыпается еще и обида. И спрашивать не надо зачем пришла – будет сейчас за подругу просить, и, судя по ее виду, просить готова в любой позе. Про меня, значит, вспоминаем тогда, когда что-то нужно. Очнулась подружка – и она тут же готова юбку задрать. Что же к Дэниэлу своему обожаемому не пошла? Собственно, я примерно так все и рассчитывал, но все равно стало неприятно.
Карми, опустив глаза в пол, немного потопталась на пороге, но, взяв себя в руки, сделала пару несмелых шагов, пройдя от меня совсем близко, но каким-то чудом умудрившись не докоснуться. От такого теплого и знакомого запаха ее тела и волос начала кружиться голова. Но, стараюсь держать себя в руках и не показывать слабость – я, детка, все та же бездушная скотина, не надо надеяться на хэппи-энд. Не вовремя ты пришла, короче.
Девушка складывает руки на груди, нерешительно застывает на месте и оглядывает мою огромную квартиру. Настороженно слежу за ее реакцией – пусть только попробует показать, что ей что-то не нравится.
Молча рассматриваю напряженную спину, мягкие складки черной ткани, ниспадающие от пояса и прикрывающие ягодицы, и стройные длинные ножки с каблучками туфелек на конце. Волосы закручены на концах – готовилась ко встрече. Больше всего сейчас хочется вцепиться в них, провести вверх по затылку, пропуская пальцы сквозь шелковые локоны, а потом мягко, но настойчиво намотать их на кулак. А дальше – по ситуации.
Осмотревшись и инстинктивно отодвинувшись немного в сторону от моей огромной двуспальной кровати, прижимается спиной к стене, стараясь встать ближе ко входной двери. Протягиваю руку и демонстративно блокирую замок. Ну-с, начнем.
Карми, проследив за мной взглядом, нервно облизывает губы и усмехается:
- Здесь ты, значит, готов меня слушать?
Добавляю в голос металла:
- Не обольщайся. У тебя две минуты и можешь валить.
- Ты на все даешь две минуты? Две минуты на то, чтобы одеться, две минуты на разговор… – девушка настороженно поглядывает на меня, но с каждым словом сникает все больше, видя, что я явно не в духе.
- Уже полторы…, – перебиваю ее.
Карми, кивнув и немного помолчав, спрашивает, стыдливо пряча глаза:
- Что я могу сделать, чтобы ты согласился оставить Кэти во фракции?
Усмехаюсь.
- А на что ты готова? – эту свою крокодилью усмешку я тренировал долгие годы.
- На все, – еле слышно шепчет девушка, все так же не поднимая глаз.
Ну, на все – значит на все. Пожимаю плечами и тянусь к ширинке.
- Вставай на колени, а дальше решим.
Именно так – грубо, холодно и прямолинейно. Следить надо за словами, детка. Характер у меня, конечно, отстойный. Но, видать, все же переборщил, потому что Карми, пытавшаяся храбриться, все равно резко отвернулась, пряча закипающие в уголках глаз слезы и трясущиеся губы. Подняла голову вверх, немного поморгала, смахивая слезы, затем спросила: