Мой личный пейзаж страха (СИ)

Открываю глаза и смотрю на Эрика, прикуривающего сигарету.
- Пожалуйста! Я ведь даже не успела подержать ее за руку. Даже ни слова не сказала! – в голосе слышны заискивающе-просительные ноты.
Эрик, прикурив наконец, складывает губы трубочкой, резко выдыхает дым и, полюбовавшись несколько секунд на получившиеся кольца, поднимающиеся вверх, спокойно отвечает:
- Ее уже завтра перевозят в нашу больницу, так что успеешь еще наговориться. Приди, наконец, в себя! Два часа назад тебе доктор подробно это объяснил.
Ну да, точно. Милый Эндрю что-то такое говорил, о том, что дальнейшая реабилитация возможна силами наших врачей, что никаких сверхтехнологий выхаживание таких больных не требует – сейчас Кэти нужен только покой и, желательно, знакомая обстановка, чтобы быстрее прийти в себя. Операция на ноги прошла успешно, а менять повязки и обрабатывать швы, а также раны и порезы по всему телу, могут и бесстрашные доктора. Для восстановления потерянного зрения уже была проведена сложнейшая операция, остается только ждать результата – помогло или нет. А Эрудиты начинают активно заниматься изготовлением протезов.
Только какой ей будет толк от этих протезов, если все равно она не сможет остаться во фракции. Нет, не буду об этом думать, только не об этом! Сейчас главное, чтобы она пришла в себя, научилась заново ходить, а дальше… Дальше я что-нибудь обязательно придумаю. Усмехаюсь – я за последний месяц стала намного ближе к Лидеру, нежели другие неофиты, грех будет этим не воспользоваться. Только вот есть у меня все же это преимущество или я опять вру сама себе?
Сжав зубы и не глядя на сидящего рядом мужчину, выхожу из машины и нетвердой походкой бреду в сторону входа. Единственное желание сейчас – забиться на кровати в угол, накрыться одеялом с головой и провалиться в спасительный сон. Желательно, без сновидений и лучше всего на пару-тройку недель, до тех пор, пока боль хоть немного не уляжется. Или события сами собой не повернутся к лучшему, чтобы смотреть правде в глаза стало, наконец, не так страшно.
Не дойдя и до середины Площади, вижу, как огромные двери Главного Входа открываются, выпуская группу Бесстрашных, одетых в стандартную форму патрульных. Все правильно, с наступлением рассвета одна группа, присматривающая за изгоями, сменяет другую, работавшую ночью.
Пустая гулкая площадь, освещенная первыми лучами восходящего солнца, и одинокая девушка, в непривычном для этой фракции виде – платье с пышной юбкой, бредущая ко входу – я невольно притягиваю к себе удивленные взгляды бойцов. Один из них тут же срывается из колонны и бежит в мою сторону.
- Карми!
На меня смотрят внимательные встревоженные глаза Дэни. Мгновенно все поняв по моему потухшему взгляду, он без лишних слов заключает меня в объятия, прижимая к себе.
- Маленькая моя, – нежный голос полон готовности разделить любое горе, уменьшить его в половину или вообще взять на себя, если бы это было возможно, – даже не могу представить, что ты чувствуешь.
А я ничего не чувствую, вообще. Я напоминаю себе сейчас робота – холодную бездушную машину, не способную ни на какие эмоции, даже просто поднять руки, чтобы обнять ждущего этого жеста друга. Так и стою, опустив голову, не делая даже попыток хоть немного двинуться ему навстречу.
Звучит сигнал к построению. Дэни, оглянувшись, быстро говорит:
- Я вернусь к тебе через пару дней, ладно? Ты уж держись, хорошая моя, – Дэни обеими ладонями обхватывает мое лицо и легонько целует в губы. Грустная улыбка и глаза точно такого же как у меня оттенка, в которых сейчас светится сострадание и забота, заставляют и меня несмело улыбнуться и кивнуть головой.
- Вот и хорошо, – ласково проведя тыльной стороной ладони по щеке, Дэниэл что-то быстро достает из кармана и вкладывает в карман моей куртки, – если станет совсем грустно и невыносимо – можешь воспользоваться.
И, подмигнув, убегает к колонне бойцов, выстроившихся в линейку. А я с упорством робота иду дальше с твердым намерением лечь, наконец, сегодня спать. Интересно, я смогу вообще заснуть?
Сильная рука, схватив за локоть, припечатывает меня спиной к стене, а властный лидерский голос разносится эхом по пустым в этот ранний час коридорам:
- Мы вроде договорились насчет ваших отношений с этим дружелюбным.
Эрик раздражен, но старается казаться спокойным. А я смотрю в эти серые глаза, холодный взгляд которых еще несколько часов назад заставил бы меня испугаться очередной извращенной выдумки, и понимаю, что страха больше нет. Какой же смешной и нелепой кажется его ревность, какими мелкими, глупыми и надуманными все мои проблемы после того, что я увидела в той белоснежной палате.
Поднимаю глаза и равнодушным тоном говорю:
- И что? Во-первых, это он подошел, а не я. Во-вторых, в Уставе Бесстрашия нет пункта, запрещающего общаться с друзьями, а никаких других правил я не нарушила. Так что, Лидер, придумай претензию посущественнее. И дай пройти.
- Совсем страх потеряла, – презрительно чеканит Эрик, зло сощурив глаза и придерживая меня плечом, не давая сдвинуться с места.
- Вообще похер, – киваю я в ответ. Грубоватое словечко командира как нельзя лучше описывает мое сонное оцепенение, тупое равнодушие и безразличие ко всему. Отличная защитная реакция организма – уйти в ступор, чтобы не чувствовать убивающей сознание боли, не начать биться в истерике и не сойти с ума.
Облокачиваюсь спиной о стену и, опустив голову, рассматриваю запыленные носки своих ботинок, мечтая только об одном – уйти наконец. А Эрик, злорадно усмехнувшись, что-то достает из кармана жилетки и быстро кладет в рот. Мне становится смешно – да, дорогой Лидер, твое свежее дыхание – это именно то, чего нам сейчас не достает для полного понимания. Когда Эрик берет меня за подбородок и приподнимает голову с твердым намерением поцеловать, мне становится уже совсем весело. Похоже, виски только сейчас начал действовать, потому что смех вышел по-дурацки пьяным.
Эрик затыкает мне рот губами, и уже через секунду мое веселье резко исчезает, уступая место испуганному стону. Я даже мгновенно протрезвела, почувствовав, как язык Лидера, проникнувший в мой рот, быстро и ловко играет с тонкой полоской металла – обоюдоострым лезвием бритвы. Губы двигаются в привычном темпе поцелуя, языком чувствую то язык Эрика, то бритву. Волосы на затылке начали шевелиться от страха. Сама же я замерла, боясь сдвинуться хотя бы на миллиметр, чтобы быстро перебираемое языком лезвие не коснулось меня. Опасный поцелуй с острым металлическим привкусом длился недолго, но для меня каждая секунда тянется как часы.
Наконец, Эрик то ли наигрался, то ли ему стало скучно целовать меня, находящуюся в полном ступоре и боящуюся даже пошевелиться, но он отстранился, не отрывая взгляда темных глаз и наслаждаясь произведенным эффектом.
Я тяжело дышу, собираясь с мыслями, но все же не могу сдержать рвущейся злости:
- Да ты просто больной!!! Какого хера… – я не могу подобрать слов, чтобы описать свое возмущение этим идиотским и действительно очень опасным поступком, – не смей ко мне больше подходить!!!
Эрик, еще пару раз ловко сверкнув во рту лезвием, наконец зажимает его зубами и вынимает рукой.
- Все, пришла в себя? – мужчина, крайне довольный своим фокусом, смотрит на меня с веселой издевательской усмешкой, но тут же со злостью добавляет, – запомни – что бы между нами не было, это не дает тебе права дерзить мне. Если хочешь здесь выжить – держи язык за зубами. А теперь отбой! Так и быть, освобождаю тебя сегодня от занятий.
Псих. Отмороженный на всю голову. Но за освобождение спасибо. Дважды мне повторять не нужно – я быстро обхожу Лидера и удаляюсь в сторону общежития.
Мне кажется, я не спала толком ни одной минуты, постоянно находясь на грани между дремотой и явью. Иногда все же проваливалась в подобие сна, чтобы тут же снова вынырнуть из вязкой пучины, просыпаясь от ужасных кошмаров, мгновенно атакующих меня, стоило только закрыть глаза. Один кошмар повторялся постоянно – Кэти, которая пытается ходить не на протезах, а на двух бритвах, калечащих ее еще больше. Несколько раз из кошмаров меня вырывали подходившие по очереди ребята. Они собирались на очередную тренировку страхом, и искренне недоумевали, почему же я не встаю. Но быстро отстали, только лишь недоуменно пожав плечами на мое заявление, что у меня сегодня выходной. Правда, Дин и Эстель все же сделали еще пару попыток поднять меня, не веря моим словам, но в итоге ушли и они, оставив меня одну в полнейшей тишине темной комнаты. Наконец, я провалилась в глубокий тяжелый сон без сновидений.