Колдолесье (ЛП)

 Чел послушно уселся на гладкий коричневый камень, Энн устроилась рядом на земле. Они наблюдали, как Мордион закатывает рукава своей верблюжьей мантии и отвинчивает широкую панель на спине Яма, куда он нырнул одним из длинных инструментов и практически сразу сделал что-то, чтобы Ям перестал шататься. Затем он переместился вокруг к переду Яма и разобрал голосовой ящик наверху его шеи.
 - Скажи что-нибудь, - попросил Мордион несколько мгновений спустя.
 - ТАК ГОРАЗДО… - прогудел обычный ровный голос Яма. Мордион торопливо повертел проводник энергии. - …лучше, чем, - сказал Ям и продолжил шепотом: - было раньше, - и вернулся к нормальной громкости, чтобы добавить: - Я рад, что он не сломан.
 - Я тоже, - сказал Мордион. – Теперь ты можешь поправить меня, если я буду делать что-то не так. Ты гораздо старше, чем всё, к чему я привык.
 Он вернулся к дыре в спине Яма. Ям повернул и склонил голову – гораздо сильнее, чем мог бы человек, – чтобы видеть, что происходит.
 - Эти топливные ячейки сдвинулись, - сказал он Мордиону.
 - Да, зажимы износились, - согласился Мордион. – Если так? И если я сделаю виток на нашейном резисторе, чувствуется хуже или лучше?
 - Лучше. Нет, стой. Эти красные провода в начало торсора. Думаю, нижний маслосборник неисправен.
 - Проколот, - Мордион наклонился к набору инструментов. – Больше жидкости. Где маленькие заплатки? А, вот. Знаешь еще о каких-нибудь утечках, пока я занялся этим?
 - Ниже на левой ноге.
 Энн была заворожена. Мордион, работающий с Ямом, был совершенно другим человеком – непохожим ни на кажущегося безумным чародея, который создал Чела, ни на измотанного монаха, пытавшегося одновременно строить дом и присматривать за Челом. Он был хладнокровным, спокойным и умелым – смесь доктора и механика, возможно, с вкраплением дантиста и скульптора. Странным образом, Мордион казался более непринужденным с Ямом, чем с ней или Челом.
 Чел серьезно сидел, положив руки на колени, наклонившись вперед, чтобы видеть всё, что делает Мордион. Он не мог поверить, что Мордион не причиняет Яму боли, и не переставая шептал:
 - Всё хорошо, Ям. Всё хорошо.
 Мордион повернулся, чтобы взять увеличивающие очки, прежде чем заняться крошечными деталями левой ноги Яма, и заметил состояние Чела. Он мог сказать, что Ям ничего не чувствует. Однако Чел не поверил бы ему и продолжил бы беспокоиться, но при этом стал бы стыдиться своего беспокойства. Лучше пусть Ям сам покажет Челу, что у него всё отлично. Пусть Ям поговорит о чем-то еще, кроме антикварных работ.
 - Ям, - позвал Мордион, отвинчивая оболочку левой ноги, - из того, что ты раньше сказал Челу, вытекает, что ты находишься внутри этого паратипичного поля некоторое время. Оно влияет и на тебя?
 - Не так сильно, как на людей, но я, несомненно, восприимчив.
 - Удивительно. Я думал, машина должна быть невосприимчива.
 - Это из-за природы поля, - объяснил Ям.