Паром

  
Кофейня
 
 
 
Нет, не ради славословий 
 
Экзотических причуд 
 
Нам в кофейне черный кофе 
 
В белых чашечках несут.
 
 
 
Сколько раз в житейской буре 
 
Обездоленный мой дух 
 
Обретал клочок лазури 
 
После чашки или двух!
 
 
 
Веселящие напитки,
 
Этот вашим не чета.
 
Мне от вас одни убытки 
 
Да похмелья чернота.
 
 
 
Глянуть в будущее смело
 
Спьяну всякий норовит.
 
Здесь, друзья, другое дело:
 
Ясность мысли веселит.
 
 
 
От всемирного дурмана 
 
Напузырится душа…
 
Черный кофе — без обмана, 
 
Ясность мысли хороша.
 
 
 
Принимаю очевидный 
 
Мир без радужных одежд, 
 
Пью из чашки яйцевидной 
 
Долю скорби и надежд.
 
 
 
Пью и славлю кофевара,
 
В ясной памяти пою 
 
Аравийского отвара 
 
Неподкупную струю.
 
 
 
Спросит смерть у изголовья:
 
— Есть желания, проси!
 
Я отвечу: — Ясный кофе 
 
Напоследок принеси.
 
 
  
Гранат
 
 
 
Гранат — некоронованный король. 
 
Хотя на нем зубчатая корона. 
 
Сладчайшую испытываю боль.
 
Когда ему распахиваю лоно.
 
 
 
Гигантское в руках веретено.
 
Что солнечную нить в себя вкрутило. 
 
Зерно к зерну, граненое зерно 
 
В ячейку каждую природа вколотила.
 
 
 
Теперь никак не оторвать мне глаз, 
 
Полураскрытая передо мной пещера,
 
Где каждый мне принадлежит алмаз.
 
Но мера жажды — стоимости мера.
 
 
 
Ты прикатился к нам из жарких стран.
 
Ты рос, гранат, на дереве ислама.
 
Но, пробужденный, ты прожег Коран, 
 
Однажды вспыхнувши под пальцами Хайяма.
 
 
 
Скажи, гранат, где истина, где ложь?
 
Я проклял золотую середину!
 
Но ты заступник мой, и ты ведешь
 
Светящеюся лампой Аладдина.
 
 
 
Ворвись, гранат! Развороши нам жизнь!
 
Мы стали слишком въедливы и скупы.
 
Чтоб яростною свежестью зажглись 
 
Непоправимо стынущие губы!
 
 
 
Чтоб мы, глотая эту чистоту.
 
Учились, терпкую обсасывая мякоть. 
 
Выкладывать себя начистоту.
 
Начистоту смеяться или плакать.
 
 
 
Чтоб этот красный кубок под конец 
 
Испить до дна и ощутить такое,
 
Что в нас вложили тысячи сердец,
 
Но вложены они в одно большое.
 
 
 
Тяжелый плод ладонями зажат. 
 
Тягучей влагой губы освежаю.
 
Я выжимаю медленно гранат.
 
Как будто тяжесть штанги выжимаю.
 
 
 
Так вот где тайна мощной красоты!
 
В тебе, гранат, земля соединила 
 
Взрывную силу сжатой кислоты 
 
И сладости томящуюся силу.
 
 
  
Художники
 
 
 
На морду льва похожая айва.
 
Какая хмурая и царственная морда! 
 
Впервые в жизни я подумал гордо: 
 
Чего-то стоит наша голова!
 
 
 
Мы обнажаем жизни аромат.
 
Все связано — и ничего отдельно,
 
И творческая радость не бесцельна. 
 
Когда за нами люди говорят:
 
 
 
«Мы связаны. Природа такова.
 
На свете любопытного до черта!
 
На морду льва похожая айва,
 
Какая мудрая и царственная морда!»
 
 
  
Причина бога
 
 
 
Когда сквозь звездный мир, натужась. 
 
Мы прорываемся подчас. 
 
Пространственный и честный ужас. 
 
Как в детстве, настигает нас.
 
 
 
Куда втекает эта млечность?
 
Что за созвездием Стрельца?
 
Где бесконечности конечность?
 
Что за конечностью конца?
 
 
 
Но беспредельные просторы 
 
Рождают беспредельный страх.
 
И, как слепец рукой опоры.
 
Опоры ищем в небесах.
 
 
 
Тогда душевное здоровье 
 
Всевышний возвращает нам. 
 
Вселенная — его гнездовье,
 
В огнях далеких мощный храм!
 
 
 
И бездна не грозит, ощерясь, 
 
И нам не страшно ничего.
 
Он так велик, что даже ересь 
 
Живет под куполом его.
 
 
 
Дом Бога высится над нами. 
 
Мы в краткой радости земной 
 
Защищены его стенами 
 
От бесконечности дурной.
 
 
  
Свиданье
 
 
 
Сквозь сутолоку улицы московской, 
 
Сквозь легкий дождь она ко мне бежала. 
 
От столкновенья робости с отвагой 
 
Порывисто струился каждый шаг.
 
 
 
Струились волосы и платье на груди, 
 
Разбросанно струился легкий плащ, 
 
Разорванно, как финишная лента. 
 
Струился шарф. Она ко мне бежала.
 
 
 
Досадуя на все, что гасит скорость.
 
Как бы выбрасываясь из одежды. 
 
Ладонями дождинки отстраняя.
 
Как отстраняют ветки на пути…
 
 
 
Вот так она бежала через площадь, 
 
Закинув голову движеньем олимпийским, 
 
С лицом, горящим и надменным от стыда.
 
 
 
Так в древности к возлюбленным бежали 
 
Или, прекрасна в доблести гражданской,
 
В кварталы Рима римлянка вбегала.
 
Чтоб городу кричать: «Враг у ворот!»
 
 
 
И стоит ли теперь мне говорить,
 
Что мы в кино чуть-чуть не опоздали. 
 
Шла итальянская картина в этот день.