Паром

Часть 37 из 98 Информация о книге
  Есть странный миг любви…
   Есть странный миг любви. Ее пределы 
 Особенно заметны ночью в стужу.
 Когда душа уже не греет душу,
 Еще усердней тело греет тело,
 Как бы попытка страсти полыханьем 
 Возжечь любовь искусственным дыханьем! 
 Но обрывается… Раскинулись в тиши 
 Две неподвижности — ни тела, ни души.
 
 
  Поэту
   Нет щедрости щедрей, чем Пушкин.
 И не пытайся быть щедрей.
 Читатель скажет: — Новый Плюшкин, 
 Незванный гость среди гостей.
 
  А здесь на музыку атака.
 Куда ты в музыку полез?
 На Блока и на Пастернака 
 Ушла вся музыка небес.
 
  Но если ты поэт и воин.
 Попробуй, с хаосом сразись!
 Великий Тютчев недостроен. 
 Поскольку бесконечна мысль.
 
 
  Исповедь абсурдиста
   Сумасшедшая страна, 
 Сумасшедшая жена, 
 Сумасшедшие друзья. 
 Можно жить или нельзя?
 
  Надо приструнить страну, 
 Надо приглушить жену. 
 Сдать немедленно друзей 
 В исторический музей.
 
  Лопнет, как струна, страна. 
 Обхохочется жена.
 Скажет, поглядев в окно:
 — Не пойти ли нам в кино?
 
  А друзья в музее в ряд 
 Истуканами стоят.
 Шепчет каждый истукан:
 — Есть и водка, и стакан.
 
 
  Вещи
   Да, вещи тянутся к вещам,
 И никому от них не тесно.
 И это внятно мне и вам,
 И даже почему-то лестно.
 
  Но в некий, непонятный час.
 Как колокол над головою:
 — Встань и иди! — ударит глас 
 С неслыханною прямотою.
 
  — Встань и иди! — великий глас. 
 Судьбы сладящая тревога.
 Но ты среди вещей погас. 
 Баррикадируясь от Бога.
 
  — Встань и иди! — впадая в транс. 
 Не выбросив себя наружу.
 Ты упустил последний шанс 
 Спасти, быть может, свою душу.
 
  Что остается? Без затей 
 Жить, ничего не нарушая. 
 Платком, легчайшим из вещей, 
 Глаза порою осушая.
 
 
  Красота
   Какие проводы и встречи, 
 Далекий юг, далекий год! 
 Пришвартовавшийся под вечер. 
 Дышал, как пахарь, теплоход.
 
 Она у поручней стояла.
 Светясь собой из полутьмы. 
 Глазели на нее с причала 
 Гуляки разные и мы.
 
 Фигуры легкой очертанья.
 То ли улыбка, то ли смех 
 И льющееся обаянье 
 Ни на кого или на всех.
 
 Благославляю изумленность 
 Ее прозрачной красотой.
 Тобой, летучая влюбленность,
 И недоступностью самой!
 
 Гремело рядом: — Вира! Майна! 
 В кофейне затевался пир. 
 Непостижима ее тайна.
 Но ею постигают мир.
 
 Лицо, бледнеющее в нимбе 
 Чуть золотящихся волос. 
 Причал. Богиня на Олимпе 
 И заглядевшийся матрос.
 
 
  Плач по Черному морю
  А.Х
 
  С ума сойти! Одна секунда! 
 Где моря теплый изумруд? 
 Одесса, Ялта и Пицунда — 
 Для нас умрут или замрут?
 
  Потеря в памяти хранится, 
 Другим потерям — не чета: 
 России — южная граница, 
 России — летняя мечта.
 
  России — южная граница. 
 Страна от самой Колымы 
 Сюда мечтала закатиться 
 И отогреться до зимы.
 
  Суля вселенскую свободу, 
 Россия, смыслу вопреки.
 Тебя разбили, как колоду. 
 Картежники-временщики.
 
  Измордовали твою сушу, 
 Порастащили по углам.
 Но море Черное, как душу, 
 Хотелось крикнуть: — Не отдам!
 
  Где горы зелени, где фрукты.
 Где на закате теплоход?
 Всё разом потеряла вдруг ты. 
 Оставив земляков-сирот.
 
  России южная бездомность.
 Где пляж горячий, где песок?
 Где моря Черного огромность 
 И кофе черного глоток?
 
 
  Слон
   Что главное в зверинце? Слон. 
 Там, где имеется в наличье. 
 Всемирной пошлости заслон 
 И лопоухое величье.
 
  А простодушный его вид — 
 Есть богатырская примета. 
 Переминается. Стоит 
 Горою, ждущей Магомета.
 
  Его доверчивая лень 
 Не ждет удара ниоткуда.
 Но столь доступная мишень 
 Смущает даже лилипута.
 
  Как тянется к нему дитя,
 Как рад, могучему, ребенок! 
 Детей на спину громоздя,
 Он сам играет, как слоненок.
 
  Жующий листья и плоды.
 Он доказал, добра посланец. 
 Что в мире крови и вражды 
 Мощнее всех вегетарьянец.
 
  На толки суетной молвы.
 На лозунги любой окраски 
 Глядят с огромной головы 
 Чуть иронические глазки.
 
  В любом краю, в любой сезон 
 Он — в государстве государство! 
 Где слон в пространство погружен, 
 Там вытесняется коварство.
 
  …Когда Господь его лепил 
 Любовно, долго, без аврала.
 Был у него избыток сил 
 Или избыток матерьяла?
 
  Сказал он: — Истина ясна,
 Никто не может быть в загоне. 
 Поставив на ноги слона.
 Он сдунул бабочку с ладони.
 
  …Когда от скуки тянет в сон 
 И все мечты в душе закисли, 
 Скажи себе: — Да будет слон!
 И сгинут мелочные мысли.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница