Паром

  
Гневная реплика бога
 
 
 
Когда возносятся моленья. 
 
Стараясь небо пропороть:
 
— Прости, Господь, грехопаденье. 
 
Чины, гордыню, зелье, плоть… 
 
Теряет вдруг долготерпенье
 
И так ответствует Господь:
 
— Вы надоели мне, как мухи!
 
От мытарей спасенья нет!
 
Ну, ладно бы еще старухи.
 
Но вам-то что во цвете лет?!
 
Я дал вам все, чем сам владею. 
 
Душа — энергия небес.
 
Так действуйте в согласье с нею 
 
Со мною вместе или без!
 
Не ждите дармовых чудес.
 
Я чудесами не владею!
 
У нас по этой части бес.
 
Душа — энергия небес.
 
Тупицам развивать идею 
 
Отказываюсь наотрез!
 
 
  
Русский язык
 
 
 
Когда фанатик-словоблуд 
 
Дал тезис черни: бить лежачих! 
 
В халтуру выродился труд 
 
И стало подвигом ишачить.
 
 
 
Когда рябой упырь народ 
 
Распял, размазал сапогами. 
 
Растлил, как женщину, урод. 
 
Под нары затолкав пинками.
 
 
 
Когда морозный нашатырь 
 
Бил прямо в зубы за Уралом, 
 
Народ в телятниках в Сибирь 
 
Валил, валясь лесоповалом…
 
 
 
Среди загаженных святынь 
 
Кто не признал холопских лямок. 
 
Кто встал твердынею твердынь? 
 
Дух языка, воздушный замок!
 
 
 
Какое диво, что сатрап 
 
Не охамил твои чертоги.
 
Народу в глотку вбивший кляп 
 
С тобой не совладал в итоге!
 
 
 
Цитатки, цыканье, цифирь.
 
Как сатанинское обличье. 
 
Кровосмесительный пузырь. 
 
Лакейское косноязычье!
 
 
 
А что народ? И стар и мал. 
 
Растерзанный и полудикий,
 
У репродуктора внимал 
 
Камланью грозного владыки.
 
 
 
Язык! Как некогда Господь 
 
Под этим грустным небосводом, 
 
Животворя и сушь и водь,
 
Склонись над собственным народом.
 
 
 
Всей мощью голоса тебе 
 
Дано сказать по праву, Отче:
 
— Очухайся в дурной гульбе.
 
День Божий отличи от ночи!
 
 
 
Иначе все! И сам язык 
 
Уйдет под чуждые созвездья. 
 
Останется животный мык 
 
За согреховное бесчестье!
 
 
 
…Когда-нибудь под треск и свист 
 
Родную речь эфир означит.
 
В мазуте страшный тракторист.
 
Не зная сам чему, заплачет.
 
 
  
Возвращение
 
 
 
Мне снилось: мы в Чегеме за обедом 
 
Под яблоней. А мама рядом с дедом 
 
В струистой и тенистой полосе. 
 
Жива! Жива! И те, что рядом все: 
 
Дядья и тетки и двоюродные братья.
 
На бедной маме траурное платье.
 
О мертвых память: значит, это явь. 
 
Дымится мясо на столе и мамалыга,
 
(Кто в трауре, тот жив — точна улика!)
 
И горы зелени и свежая аджика.
 
А брат кивает на нее: — Приправь!
 
Кусок козлятины, горячий и скользящий. 
 
Тяну к себе, сжимая нежный хрящик.
 
И за аджикой. Но козлятины кусок 
 
Вдруг выскользнул и шмякнулся у ног.
 
Как в детстве не решаюсь: брать? Не брать? — 
 
Бери, бери! — кивнул все тот же брат, — 
 
Здесь нет микробов… — Замер виновато 
 
И покосился на второго брата.
 
Но почему? Догадкою смущаюсь 
 
И чувствую: плыву, плыву, смещаюсь.
 
И лица братьев медленно поблекли.
 
И словно в перевернутом бинокле.
 
Себя я вижу чуть ли не младенцем.
 
А рядом мама мокрым полотенцем 
 
Отвеивает малярийный жар.
 
Мне так теперь понятен этот дар! 
 
Сладящая, склонившаяся жалость.
 
Там на земле от мамы мне досталась.
 
Там утро новое и первый аппетит,
 
И градусник подмышку холодит.
 
Там море теплое! Я к морю удираю,
 
С разбегу бухаюсь и под скалу ныряю.
 
Вся в мидиях скала, как в птичьих гнездах. 
 
Выныривай, выпрыгивай на воздух!
 
Ногой — о дно и выпрыгни, как мяч!
 
Спокоен берег и песок горяч.
 
Домой! Домой! Там мама на пороге 
 
Меня встречает в радостной тревоге:
 
— Ты был?.. — Молчу. Чтоб не соврать, молчу я. 
 
Полулизнет плечо, полуцелуя.
 
И эта соль и эта боль сквозная —
 
Вся недолюбленная жизнь моя земная!
 
Тогда зачем я здесь? Зачем? Зачем?
 
Во сне я думаю… А между тем 
 
Второй мой брат на первого взглянул,
 
И ярость обозначившихся скул 
 
Была страшна. И шепот, как сквозняк, 
 
Беззвучно дунул: — Сорвалось, тюфяк!
 
Я пробудился. Сновиденья нить 
 
Распутывая, понял: буду жить.
 
Без радости особой почему-то.
 
Но кто сильней любил меня оттуда.
 
Не знаю я. Обоим не пеняю.
 
Но простодушного охотней вспоминаю.
 
Он и аджику предложил, чтоб эту местность 
 
Я подперчил и не заметил пресность.
 
 
  
Жизнь заколодило, как партия в бильярд…
 
 
 
Жизнь заколодило, как партия в бильярд 
 
В каком-нибудь районном грязном клубе. 
 
Здесь на земле давно не нужен бард,
 
А мы толчем слова, как воду в ступе.
 
 
 
И все-таки за нами эта твердь 
 
И лучшая по времени награда:
 
Для сильной совести презрительная смерть 
 
Под натиском всемирного распада.