Строки, добытые в боях

Всеволод Багрицкий погиб 26 февраля 1942 года при выполнении задания редакции в деревушке Дубовик, около Чудова.
В 1964 году вышла книга В. Багрицкого «Дневники. Письма. Стихи».
  
Ожидание
 
 
 
Мы двое суток лежали в снегу.
 
Никто не сказал: «Замерз, не могу».
 
Видели мы — и вскипала кровь, —
 
Немцы сидели у жарких костров.
 
 
 
Но, побеждая, надо уметь
 
Ждать негодуя, ждать и терпеть.
 
По черным деревьям всходил рассвет,
 
По черным деревьям спускалась мгла…
 
Но тихо лежи, раз приказа нет.
 
Минута боя еще не пришла.
 
 
 
Слушали (таял снег в кулаке)
 
Чужие слова на чужом языке.
 
 
 
Я знаю, что каждый в эти часы
 
Вспомнил все песни, которые знал,
 
Вспомнил о сыне, коль дома сын,
 
Звезды февральские пересчитал.
 
 
 
Ракета всплывает и сумрак рвет.
 
Теперь не жди, товарищ! Вперед!
 
 
 
Мы окружили их блиндажи,
 
Мы половину взяли живьем…
 
А ты, ефрейтор, куда бежишь?!
 
Пуля догонит сердце твое.
 
 
 
Кончился бой. Теперь отдохнуть,
 
Ответить на письма… И снова в путь!
 
 
 1942 
  
Заявление И. Константиновой в Кашинский райвоенкомат
 
Заявление
в Кашинский райвоенкомат
Февраль 1942 года.
Дорогой товарищ!
Я обращаюсь к Вам с большой просьбой, которую, надеюсь, Вы сможете выполнить.
Я очень прошу Вас взять меня в ряды действующей Красной Армии. Дайте мне любую работу, любое задание, я приложу все силы, чтобы оправдать доверие.
Мне скоро будет 18 лет, я кончила курсы сандружинниц, работала всю осень в госпитале, неплохо стреляю.
Неужели я не смогу быть полезной на фронте? Хотя бы в полевом госпитале. Или дайте мне направление в партизанский отряд, куда угодно, только бы получить возможность бить немцев.
Ина Константинова.
8 апреля 1942 года
* * *
…Какое счастье! Как я рада, как рада, рада, рада! Никогда не было так хорошо.
Сегодня меня взяли на работу в тыл к немцам. Ой как я счастлива! Все, все после напишу. Ну рада же я!!!..
(Из дневника Ины Константиновой, разведчицы 2-й Калининской партизанской бригады)
  
Письмо с фронта В. Багрицкого
 
Здравствуй, дорогая мамочка!
Не знаю, получила ли ты мои предыдущие письма и открытки, и поэтому решил писать тебе в любое свободное время, не дожидаясь ответа.
По длинным лесистым дорогам хожу я со своей полевой сумкой и собираю материал для газеты. Очень трудна и опасна моя работа, но и очень интересна. Я пошел работать в армейскую печать добровольно и не жалею. Я увижу и увидел уже то, что никогда больше не придется пережить. Наша победа надолго освободит мир от самого страшного злодеяния — войны…
Пишу стихи и очерки, сплю в землянках, толстею и закаляюсь.
Будь тверда и неколебима. Как бы тебе ни было трудно, знай, что мы встретимся!
Целую тебя крепко.
Сева
  
«Нам не жить, как рабам…»
 
 
 
Нам не жить, как рабам,
 
Мы родились в России,
 
В этом наша судьба,
 
Непокорность и сила.
 
 
 1941 
  
Николай Майоров
 
Николай Петрович Майоров родился в 1919 году в Иванове в семье рабочего. Окончив школу, поступил на исторический факультет Московского университета, а с 1939 года стал еще посещать поэтический семинар в Литературном институте имени Горького. Писать начал рано, первые стихи напечатал в университетской многотиражке. Летом 1941 года вместе с другими студентами роет противотанковые окопы под Ельней. «Человек очень скромный, даже застенчивый, лишенный малейшей рисовки и показного, скорее гражданский, чем военный, — пишет И. Пташникова, его товарищ студенческих лет, — Коля Майоров в то же время был наделен большой внутренней силой, мужественной убежденностью…» В октябре 1941 года он добивается зачисления в действующую армию. О последней встрече с Майоровым вспоминает Борис Слуцкий: «Был октябрь 1941 года, один из самых тяжелых для Москвы дней октября — 16 или 17 число. Немцы наступали где-то у Можайска. Их еще не удавалось остановить… Каждый час тысячи людей уходили на запад, на юго-запад, на северо-запад — на фронт. Другие тысячи уходили и уезжали на восток, в эвакуацию. Вот в такой день на улице Герцена я и встретил в последний раз в жизни Колю Майорова. Какой он был тогда — помню: хмурый, лобастый, неторопливый, с медленной доброй усмешкой на губах. „А я вот иду в военкомат, записываться в армию“».
Николай Майоров был убит 8 февраля 1942 года на Смоленщине.
В 1962 году вышла его книга «Мы», а в 1969 году сборник «Мы были высоки, русоволосы…»
  
Памятник
 
 
 
Им не воздвигли мраморной плиты.
 
На бугорке, где гроб землей накрыли,
 
как ощущенье вечной высоты
 
пропеллер неисправный положили.
 
 
 
И надписи отгранивать им рано —
 
Ведь каждый, небо видевший, читал,
 
Когда слова высокого чекана
 
Пропеллер их на небе высекал.
 
 
 
И хоть рекорд достигнут ими не был,
 
Хотя мотор и сдал на полпути —
 
Остановись, взгляни прямее в небо
 
И надпись ту, как мужество, прочти.
 
 
 
О, если б все с такого жаждой жили!
 
Чтоб на могилу им взамен плиты
 
Как память ими взятой высоты
 
Их инструмент разбитый положили
 
И лишь потом поставили цветы.
 
 
 1938 
  
«Тогда была весна. И рядом…»
 
Тогда была весна. И рядом
С помойной ямой на дворе,
В простом строю равняясь на дом,
Мальчишки строились в каре
И бились честно. Полагалось
Бить в спину, в грудь, еще — в бока.
Но на лицо не подымалась
Сухая детская рука.
А за рекою было поле.
Там, сбившись в кучу у траншей,
Солдаты били и кололи
Таких же, как они, людей.
И мы росли, не понимая,
Зачем туда сошлись полки:
Неужли взрослые играют,
Как мы, сходясь на кулаки?
Война прошла. Но нам осталась
Простая истина в удел,
Что у детей имелась жалость,
Которой взрослый не имел.
А ныне вновь война и порох
Вошли в большие города,
И стала нужной кровь, которой
Мы так боялись в те года.
 1940 
  
«Когда к ногам подходит стужа пыткой…»
 
 
 
Когда к ногам подходит стужа
 
   пыткой —
 
В глазах блеснет
 
   морозное стекло,
 
Как будто
 
   вместе с посланной открыткой
 
Ты отослал последнее тепло.
 
 
 
А между тем все жизненно
 
   и просто,
 
И в память входят славой на века
 
Тяжелых танков
 
   каменная поступь
 
И острый блеск холодного штыка.