Строки, добытые в боях

  
«Сегодня враг…»
 
 
 
Сегодня враг
 
   Пять раз
 
   Атаковал,
 
Хоть был отбит,
 
   Но снова
 
   Танки лезут…
 
Стук,
 
Грохот,
 
   Точно лупят
 
   В сто кувалд
 
По листовому
 
Толстому железу.
 
 
 
То наши пушки
 
   Рурскую броню
 
Коверкают
 
   Последними снарядами.
 
Их нет уже!..
 
   Фашисты
 
На стерню
 
С лобастых танков,
 
   Как лягушки,
 
     Прядают.
 
 
 
Стальные чудища
 
Над нами тарахтят —
 
Окопы мнут…
 
   Но мы народ живучий:
 
Рвем гусеницы
 
Связками гранат
 
   И жжем броню
 
     Бутылками с горючим!..
 
…………..
 
Очнувшийся
 
Ворочался впотьмах,
 
   Солено-кислым
 
     Щекотало глотку…
 
 
 
И видел глаз
 
В зеленых небесах
 
Багровую
 
Ущербную луну,
 
Как на лужайке — всю в крови пилотку…
 
 
 1942 
 Укрепрайон 
  
Из показаний бывшего коменданта концлагеря Саксенхаузен
 
…Прокурор. Какие виды уничтожения применялись в вашем лагере?
Кайндл. Вплоть до осени 1943 года уничтожение заключенных в Саксенхаузене производилось путем расстрелов или повешения. Для проведения массовых расстрелов русских военнопленных использовалось особое помещение, замаскированное под кабинет врача, в котором были установлены приспособления для измерения роста, таблицы для проверки зрения, и, кроме того, там находились эсэсовцы, переодетые в белые халаты врачей. Во время мнимого измерения роста заключенного убивали выстрелом в затылок через отверстие в измерительной планке. В соседнем помещении, откуда стреляли, проигрывали пластинки, чтобы музыкой заглушить выстрелы… Кроме кабинета врача, было еще одно место для расстрелов, передвижная виселица, позволявшая одновременно казнить трех-четырех заключенных… В середине мая 1943 года я ввел газовые камеры в качестве средства массового уничтожения… Так как наличных сооружений не хватало для уничтожения в предусмотренных размерах, я провел совещание, в котором принял участие и главный врач Баумкёттер, который сказал мне, что в результате отравления людей синильной кислотой в особых камерах наступает моментальная смерть. Тогда я решил, что сооружение газовых камер для массового уничтожения будет целесообразнее и даже гуманнее…
(Из показаний бывшего коменданта концлагеря Саксенхаузен штандартенфюрера СС Антона Кайндла на процессе по делу о злодеяниях в концлагере Саксенхаузен. Берлин, 1947)
  
В лазарете
 
 
М. Л.
 
 
 
Любовь к родному краю погаси я —
 
Не стоило б
 
Друзей обременять…
 
 
 
Далекая, любимая Россия!
 
Идущая на помощь детям мать!
 
Жить без тебя — как столбовой дорогой
 
Шагать к несчастью,
 
Сеять, во не жать;
 
И церковь посещать без веры в бога,
 
И яблони в чужом саду сажать.
 
Каким бываешь безобразным, глупым,
 
Когда улыбку обрубила плеть…
 
 
 
Лежу на нарах незарытым трупом,
 
А хочется
 
   в родной земле истлеть.
 
 
 1942–1943 
  
Очевидец
 
 
С. А.
 
 
 
Сам с собой
 
Возбужденно толкую —
 
Без пера и бумаги
 
Пишу.
 
Лишь согретую сердцем
 
Строку я
 
В самодельный блокнот заношу.
 
 
 
Всё в стихи
 
Я хочу переплавить:
 
Пытки ночью,
 
Расстрел поутру…
 
Пусть топорно!
 
Успею поправить,
 
Если в лагере сам не умру.
 
 
 
Верю:
 
Стих мой,
 
Со временем споря,
 
Из неволи
 
Вернется домой —
 
Очевидец великого горя,
 
Преступлений свидетель живой.
 
 
 Рурский поселок Гербеде 
  
«Коверкая русские слова…» (А. Пахомов)
 
….Коверкая русские слова, тонким голосом переводчик закричал:
— Ахтунг! Сэшас по приковору германского командования повешут драй русские криггенфангене!.. Они признались, что коммунисты и комсомольцы. Эти слодеи, убив часового, хотели бежать. Но их поймайли. Они будут повешены, как слотей немецко народа…
Наступила гнетущая тишина.
Под одну петлю палач пододвинул скамейку. Ткнул под бок приговоренного. Несчастный с завязанными руками с трудом забрался на скамью. Как рыба на суше, глотая воздух, он поднял голову.
Пленный, мой сверстник, прощально взглянул на нас.
— Товарищи! — глухо выкрикнул он, но его услышали все. Голос прозвучал слабо, бессильно. — Советских людей покорить не удастся. Боритесь с фашистской мразью. Запоминайте морды палачей!..
(Из воспоминаний А. Пахомова о концлагере 304-Н Цейтхайн)
  
Александр Межиров
 
Александр Петрович Межиров родился в 1923 году в Москве в семье юриста. В автобиографии он пишет: «…Судьба людей моего возраста связана с Великой Отечественной войной. В сорок первом году, через несколько недель после выпускного вечера, я ушел на фронт. Воевал солдатом и заместителем командира стрелковой роты на Западном и Ленинградском фронтах, в Синявинских болотах». В боях под Ленинградом А. Межиров был ранен и контужен. «Война потрясла меня до глубины души, — вспоминает он те годы. — Вмерзший в лед блокированный Ленинград. Окопы на Пулковских высотах. Рубежи под Синявином, в болотах, где нельзя рыть землянки, потому что под снегом незамерзающая вода. Костры и шалаши. Засыпая у костров, мы во сне инстинктивно ползли к огню, чтобы согреться, и вскакивали, когда загорались шинели. Было тяжело, но ощущение духовного подъема всего народа придавало силы, чтобы жить и бороться».
Первая книга «Дорога далека» вышла в 1947 году.
  
«Наедине с самим собой…»
 
 
 
Наедине с самим собой —
 
Шофер, сидящий за баранкой,
 
Солдат, склоненный над баландой,
 
Шахтер, спустившийся в забой.
 
 
 
Когда мы пушки волокли
 
Позевывающей поземкой,
 
Команда — разом налегли —
 
Старалась быть не слишком громкой.
 
 
 
С самим собой наедине,
 
Я на лафет ложился телом,
 
Толкал с другими наравне
 
Металл в чехле заиндевелом.
 
 
 
Когда от Ленинграда в бой
 
Я уходил через предместье, —
 
Наедине с самим собой,
 
И значило — со всеми вместе.