Стихи остаются в строю

Часть 4 из 34 Информация о книге
 1933 
  Родина смотрела на меня
   Я в дом вошел, темнело за окном,
 Скрипели ставни, ветром дверь раскрыло,
 Дом был оставлен, пусто было в нем,
 Но все о тех, кто жил здесь, говорило.
 
  Валялся пестрый мусор на полу,
 Мурлыкал кот на вспоротой подушке.
 И разноцветной грудою в углу
 Лежали мирно детские игрушки.
 
  Там был верблюд и выкрашенный слон,
 И два утенка с длинными носами,
 И дед Мороз — весь запылился он,
 И кукла с чуть раскрытыми глазами.
 
  И даже пушка с пробкою в стволе,
 Свисток, что воздух оглашает звонко,
 А рядом в белой рамке на столе
 Стояла фотография ребенка…
 
  Ребенок был с кудряшками, как лен,
 Из белой рамки здесь, со мною рядом,
 В мое лицо смотрел пытливо он
 Своим спокойным ясным взглядом…
 
  А я стоял, молчание храня.
 Скрипели ставни жалобно и тонко.
 И родина смотрела на меня
 Глазами белокурого ребенка.
 
  Зажав сурово автомат в руке,
 Упрямым шагом вышел я из дома
 Туда, где мост взрывали на реке
 И где снаряды ухали знакомо.
 
  Я шел в атаку, твердо шел туда,
 Где непрерывно выстрелы звучали,
 Чтоб на земле фашисты никогда
 С игрушками детей не разлучали.
 
 
 1941 
  Я пишу, дорогая, тебе
   Повезло нам сегодня с ночлегом —
 Печка топится, лампа горит.
 И подсолнух, засыпанный снегом,
 Вдалеке на пригорке стоит.
 
  Чай дымится, душистый и сладкий.
 Отогрелись мы в теплой избе.
 На листочке из синей тетрадки
 Я пишу, дорогая, тебе.
 
  Я пишу, а вокруг, дорогая,
 Спят бойцы на шинелях своих,
 Печка топится. Лампа, мигая,
 Свет спокойный бросает на них.
 
  Снова голос твой тихий я слышу —
 Он навеки мне в сердце проник:
 «Как же, милый, на холод ты вышел
 И забыл застегнуть воротник?»
 
  В светлой дружбе мы жили с тобою,
 Как цветы полевые росли,
 И над нашей чудесной судьбою
 Вдруг топор занесли.
 
  Ничего! Мы обрубим им руки,
 Ничего! Стисни зубы сильней,
 Каждый миг нашей гордой разлуки
 Враг оплатит нам кровью своей.
 
  Если б только увидеть могла ты,
 Как ползу я с гранатой в дыму…
 Грозный счет мой открыт для расплаты,
 Платят кровью враги по нему.
 
  Не один я такой в нашей роте,
 Каждый счет свой открыл именной…
 И берем мы втройне при расчете
 За семью, за разлуку с женой.
 
  За страну, за сады, что шумели,
 Кровью платят враги нам сполна.
 Правда, волосы чуть поседели:
 Что ж поделать, на то и война!
 
  Дорогая, горжусь я тобою,
 Только вспомню — и сердцу тепло.
 К нам в окопы вчера, после боя,
 Много разных подарков пришло.
 
  Пулеметчики варежки взяли…
 И узнал я, мой друг, не таи,
 Их у детской кроватки вязали
 Руки родины, руки твои.
 
  Зимний ветер в трубе завывает.
 спят бойцы — просыпаться им срок.
 Печка топится, лампа мигает,
 И дописан последний листок.
 
  Я окреп для борьбы и для жизни,
 И сплелось воедино во мне
 Чувство родины, верность отчизне
 С нежным чувством к любимой жене.
 
 
 1942 
  Вячеслав Афанасьев
   Мой дом
   На стыке четырех ветров,
 На берегу морском,
 Среди замшелых валунов
 Стоит мой старый дом.
 
  Когда на море тишина
 И лишь звенит прилив,
 И на медлительных волнах
 Проходят корабли, —
 
  Тогда что может быть милей
 Для глаза моряка
 Далекой кровли и над ней
 Бегущего дымка?
 
  Когда ж на море, в злую ночь
 Бушует вихрь и мрак,
 И кораблям уже невмочь
 Мотаться в бурунах, —
 
  Тогда что может быть милей
 Огня на берегу?
 И лампу я для кораблей
 В окне до утра жгу.
 
  Пускай свирепствует Борей
 И снег стучит в окно, —
 Горит очаг мой, и гостей
 Ждет доброе вино.
 
  На стыке четырех ветров,
 На берегу морском,
 Среди замшелых валунов
 Стоит мой старый дом.
 
 
 1936 
  Иртыш
   Река — угля черней — угрюмо
 Играет с белою луной.
 Косматым полчищем Кучума
 Над ней камыш кипит густой.
 В рябую ширь шуршит камыш
 Издревле грозное: «Иртыш!» —
 И, будто кольцами литыми,
 Блистает лунной чешуей
 И то опустит, то поднимет
 На волнах панцирь золотой.
 
  Огромным телом Ермака
 Простерлась буйная река.
 Железный мост, как звездный пояс,
 Там отразился двойником.
 Сквозь цепь огней грохочет поезд,
 И дебри повторяют гром.
 Летит, алмазами сверкая,
 Экспресс Москва — Владивосток,
 И белый пар над ним порхает,
 Как бы почтовый голубок.
 
  Прозрачным воздухом Сибири
 Легко дышать. Ночь хороша!
 И вижу я: над водной ширью
 Встает казацкая душа.
 Встает, плывет туманом сизым,
 Купаясь в лунном серебре.
 Ее слезами весь обрызган,
 Экспресс быстрей летит к заре.
 
  Те слезы в сердце мне упали
 И закипели на глазах,
 И я кричу в ночные дали:
 — Спасибо за Сибирь, казак!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница