Стихи остаются в строю

  
Евгений Нежинцев
   
Из лирической тетради
 
1. Опять нет писем
 
 
Висят кувшины на заборе.
 
Рябина плещет на ветру,
 
И ягод огненное море
 
Ведет веселую игру.
 
 
 
На опустевшие балконы
 
Ложатся сумерки и тьма,
 
И ходят мимо почтальоны,
 
И нет по-прежнему письма.
 
 
 
Как будто ты забыла имя,
 
И номер дома и число,
 
Как будто листьями сухими
 
Дорогу к сердцу занесло…
 
 
 1939 
2. Последний день в ЦПКО
 
 
Свежеет ветер, все сильней
 
Раскосый парус надувая.
 
И руки тонкие ветвей
 
Подолгу машут, с ним прощаясь.
 
 
 
   Под птиц печальный пересвист
 
   Идем, счастливые, с тобою,
 
   На солнце пожелтевший лист
 
   Летит, мелькая над водою.
 
 
 
Прохладой осени дыша,
 
В последний раз теплом порадуй!
 
И в шубах дремлют сторожа,
 
Склонясь у обнаженных статуй.
 
 
 1939 
  
Николай Отрада
   
Осень
 
(Отрывок)
 
 
Сентябрьский ветер стучит в окно,
 
Прозябшие сосны бросает в дрожь.
 
Закат над полем погас давно.
 
И вот наступает седая ночь.
 
И я надеваю свой желтый плащ,
 
Центрального боя беру ружье.
 
Я вышел. Над избами гуси вплавь
 
Спешат и горнистом трубят в рожок.
 
Мне хочется выстрелить в них сплеча,
 
В летящих косым косяком гусей,
 
Но пульс начинает в висках стучать.
 
«Не трогай!» — мне слышится из ветвей.
 
И я понимаю, что им далеко,
 
Гостям перелетным, лететь, лететь.
 
Ты, осень, нарушила их покой,
 
Отняла болота, отбила степь,
 
Предвестница холода и дождя,
 
Мороза — по лужам стеклянный скрип.
 
Тебя узнаю я, как новый день,
 
Как уток на юг отлетающих крик…
 
 
  
Евгений Панфилов
   
Весенняя ночь
 
 
 
Вечер сутолоки на исходе,
 
Тишина, теплынь и легкий дождь.
 
Майской ночью по такой погоде
 
Молодо по улице идешь.
 
 
 
Тусклы Исаакия колонны,
 
Парапета призрачен гранит.
 
За Невой,
 
   как поезд отдаленный,
 
Дождь над парком Ленина шумит.
 
 
 
Вот грохочет ливень, нарастая,
 
Возле, рядом, падает стеной,
 
Я иду, и струи, расступаясь,
 
Как друзья, торопятся за мной.
 
 
 
Хорошо!
 
   Ужель мне с гаком тридцать?
 
Честный паспорт, ты, пожалуй, врешь!
 
Продолжай звенеть и серебриться,
 
Ленинградский полуночный дождь!
 
 
  
«Осеннее пальто и теплая рубаха…»
 
 
 
Осеннее пальто и теплая рубаха
 
Не согревают утром в сентябре;
 
На сопках снег лежит как сахар,
 
И снег на улице и на дворе.
 
 
 
Днем, перед солнцем расступясь немного,
 
Заголубела облаков гряда;
 
Грязным-грязна вихлястая дорога,
 
И на базарной площади вода.
 
 
 
Звенят капели, хлопотливо птаха
 
Клюет овес, разбрасывая грязь.
 
На сопках снег блестит как сахар,
 
На сопках снег лежит не шевелясь.
 
 
 
И я хотел пуститься в рассужденья,
 
Что, мол, и ты, боец, наперекор
 
Беспомощной сумятице осенней,
 
Сияй, как снег дальневосточных гор.
 
 
 
Но, зная, что звучит все это слишком
 
   громко,
 
Что людям надоела трескотня,
 
Я вскинул на плечо походную котомку,
 
И рифмы отскочили от меня.
 
 
  
Василий Резвов
   
Рига
 
 
 
Она стояла в стороне от дома,
 
Она была в пруду отражена,
 
Была покрыта аржаной соломой
 
И садом и плетнем защищена.
 
Зимою в ней всегда пищали мыши
 
И грызли корм, а в мартовскую стыдь
 
Отец раскроет половину крыши, —
 
Корову надо чем-нибудь кормить!
 
И рига — наподобие скелета;
 
Меж ребер-слег носился ветра вой.
 
Мы перед нею посредине лета
 
Сушили сено — пахло муравой.
 
И с радости отец напьется водки
 
И приготовит новые цепы,
 
А у ворот, как мужики на сходке,
 
Толпилися широкие снопы…
 
Но теплою осеннею порою
 
Под мелкий дождик и отец и мать
 
Ее покроют шалью золотою —
 
И нашу ригу снова не узнать.
 
 
  
Плач Ярославны
 
 
 
На стене в Путивле рано,
 
Бросив отдых и покой,
 
Молодая Ярославна
 
Горько плачет над рекой:
 
   «За сосновый бор зеленый
 
   Полечу одна стремглав.
 
   Омочу в реке студеной
 
   Я бобровый свой рукав.
 
   Перед ним явлюсь, предстану,
 
   Как, бывало, в терему,
 
   И в слезах обмою рану
 
   Другу сердца своему».
 
На стене в Путивле рано,
 
Бросив отдых и покой,
 
Молодая Ярославна
 
Горько плачет над рекой:
 
   «Ветер буйный, ветер славный,
 
   Понапрасну ты не вей!
 
   Мало ль гор твоим забавам?
 
   Мало ль в море кораблей?
 
   Мало ль нив под солнцем юга?
 
   Гни и сосны и камыш.
 
   А зачем на войско друга
 
   Стрелы ханские ты мчишь?»
 
На стене в Путивле рано,
 
Бросив отдых и покой,
 
Молодая Ярославна
 
Горько плачет над рекой:
 
   «Ой ты, Днепр широкий, гордый!
 
   Ты служил нам в старину,
 
   Ты прошел сквозь камни, горы
 
   В половецкую страну.
 
   И теперь чрез все преграды —
 
   Через всю степную даль,
 
   Ой, примчи мою ты радость
 
   И развей мою печаль».