Стихи остаются в строю

Часть 15 из 34 Информация о книге
 Восточная Пруссия, 1944 
  Табак
   Я из холстины сшил кисет себе,
 Из клена выжег трубку ночью. Знаю:
 Они в моих скитаньях и судьбе
 Большую роль наверняка сыграют.
 
  Но если я не буду стар и сед
 И выйду раньше времени из строя,
 Пускай возьмет и трубку и кисет
 Любой, кто труп найдет мой после боя.
 
  Я так хочу, чтоб и в другой судьбе
 Они, как хлеб, необходимы были…
 Я трубку выжег, сшил кисет себе,
 Друзья мои мне кремень подарили.
 
 
 1944 
  Борис Котов
   Сентябрь
   Ветер вскинул пыль повыше,
 И немного погодя
 Вдруг ударили о крышу
 Две дробиночки дождя.
 И, качая подорожник,
 Заставляя травы лечь,
 Обложной осенний дождик
 Начинает землю сечь.
 Это снова ранний вечер
 Тенью встанет у окон,
 И в туман оденет плечи
 Потемневший террикон,
 Выйдет позднею порою
 Вновь соседка на крыльцо,
 От дождя платком закроет
 Моложавое лицо.
 Дым осядет полновесный,
 Листья ринутся во тьму.
 И опять подступит песня
 Близко к сердцу моему.
 
 
  Утро на пчельнике
   На грядах спит, свернув бутоны, мак,
 И дикий хмель застыл, свисая с крыши.
 Но вот, качнув заброшенный гамак,
 Проходит ветер по аллее вишен.
 Он осторожно, силясь закачать,
 Лишь только тронет у черемух кисти,
 И, задымясь от первого луча,
 Вдруг ярко вспыхнут, загораясь, листья.
 И день плывет по новому пути.
 Проходит эскадрилья в стройном гуле.
 Роса дымится. Бабочка летит.
 В кустах ребрится желтобокий улей.
 Он стережет пчелы звенящий взлет,
 Жужжанье трутней, грузных от дремоты.
 Хранит в ячейках желтоватый мед,
 Смолой и мятой пахнущие соты.
 Здесь, как закон, незыблем строгий труд.
 И вот, стремясь в крутом полете выше,
 Шумящий рой несется поутру
 На запах яблонь, тополей и вишен.
 А день все ближе. Резче птичий крик,
 И, осторожно раздвигая ветки,
 Шагает к пчельнику седой старик,
 Прикрыв лицо изношенною сеткой.
 Он разжигает медленно дымарь,
 Берет роевню, поправляет сетку.
 Он смотрит мед — расплавленный янтарь,
 Разлитый бережно в прозрачных клетках, —
 И осторожно выбирает пчел,
 Запутавшихся в бороде косматой.
 …Весенний ветер дышит горячо
 Пахучим цветом яблони рогатой.
 
 
  Последние стихи
   В полночь холодно, в полдень жарко.
 Ветер хочет всю пыль смести.
 Остается рабочий Харьков
 Вехой, пройденной на пути.
 
  Войны слева и войны справа,
 В центре — смертная карусель.
 И задумчивая Полтава
 Перед нами лежит, как цель.
 
  Плач старухи и крик девчурки
 На развалинах изб стоит,
 Я завидую нынче Шурке [3],
 Что в Донбассе ведет бои.
 
 
 28 августа 1943 г. 
  Алексей Крайский
   Декреты
   По лужам, по грязи смешная девчонка
 Бежит, предлагая газеты,
 По-воробьином у щелкает звонко:
 — Декреты! Декреты! Декреты!
 
  «Вся власть Советам» — декрет номер
    первый,
 «Мир всему миру» — декрет номер два…—
 От крика у барынь — мигрени и нервы,
 У генералов — кругом голова.
 
  У генералов дрожат эполеты
 От страха? От смеха? — никак не понять.
 Фыркают франты: «Совдепы! Комбеды!
 Разнузданная солдатня!»
 
  Девчонке нет дела, базарит газеты
 Налево, направо… Смешная, постой!
 Ты прочитай и пойми, что декреты,
 Эти декреты — для нас с тобой.
 Отец — на войне, задыхаясь от газа,
 Мать — на табачной, чахоткой дыша,
 Слышат твою равнодушную фразу
 И за газеты приняться опешат.
 
  Читая, подумают оба, что станет
 Их дочка наркомом страны трудовой…
 Пойми же, девчонка, пойми же, смешная,
 Что эти декреты для нас с тобой.
 
 
 1917 
  Любовь
   Солнце бисером по панели
 Рассыпалось, лаская людей…
 Это было в веселом апреле,
 В суете городских площадей.
 
  Ты меня, одинокого, взглядом,
 Словно солнцем, осыпала вдруг,
 И пошел я с тобою рядом
 Как давнишний, испытанный друг.
 
  Я не помню, о чем говорили,
 Я не знаю, куда мы шли,
 Мы Америку, может, открыли,
 А быть может, и мимо прошли.
 
  Но когда я домой возвращался,
 Все кружилось и пело, звеня,
 Каждый встречный чему-то смеялся
 И просил прикурить у меня.
 
  Словно девичьи щеки, краснели
 Стекла окон в закате лучей…
 Это было в веселом апреле,
 Накануне бессонных ночей.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница