Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
284. Опять нет писем
Висят кувшины на заборе,Рябина плещет на ветру,И ягод огненное мореВедёт весёлую игру.На опустевшие балконыЛожатся сумерки и тьма,И ходят мимо почтальоны,И нет по-прежнему письма.Как будто ты забыла имя,И номер дома, и число,Как будто листьями сухимиДорогу к сердцу занесло…285. Последний день в ЦПКиО
Свежеет ветер, всё сильнейРаскосый парус надувая.И руки тонкие ветвейПодолгу машут, с ним прощаясь.Под птиц печальный пересвистИдем, счастливые, с тобою.На солнце пожелтевший листЛетит, мелькая над водоюПрохладой осени дыша,В последний раз теплом порадуй.И в шубах дремлют сторожа,Склоняясь у обнаженных статуй.286. Первая скрипка
Замолкла скрипка у окна,И звуки растерялись странно,И золотая тишинаПроплыла облаком нежданным.И только билась под смычкомДавно отыгранная песня.И падал день, как я, ничком,И сердцу становилось тесно.Оставь смычок, оставь футлярИ эту скрипку вековую, —Тебя восторженный пожарОсенних листьев зацелует.И с ним метаться и лететьПод дудочку, под зов свирели,И падать в желтую метельВеселой песней на панели.287. Вторая скрипка
Как скрипки первое держанье,Как робкий взлет и стон смычка —Уже коснулось увяданьеРукой серебряной виска.Осенний лист устало кружит,Ты падал с ним и с ним лети.Но мне ль под шелест желтых стружекО прежней удали грустить?Рябин пылающие бусыВорвались гроздьями в окно.И перелив осенних музыкПьянит, как старое вино.И только жгучее желаньеЛелеет мысль одну. Одну —Спокойно встретить увяданьеИ чувствовать в себе весну.288. «Вспыхнула испуганная рама…»
Вспыхнула испуганная рамаБлеском ослепительным стекла:Молния, как будто телеграмма,Тучами тяжелыми прошла.А за ней раскатисто и низкоШел вдогонку разъяренный гром,Словно кто-то требовал распискуИ грозил поставить на своем.Гром отгрохотал, и над домамиСнова и просторно, и светло…Только от тебя ни телеграммы,Ни простой открытки не пришло…289. «Картины пишем, акварели…»
Картины пишем, акварелиВсех уголков родной земли,Чтоб пограничники смотрелиИ крепче землю берегли.Стихи мы пишем дни и годы,Мы отдаем им жизнь свою,Чтоб с ними шли бойцы в походыИ побеждали бы в бою.Мы плавим сталь в печах и домнах,А после выплавки, устав,Лежим в тиши квартир и комнат,Листая воинский Устав.290. «Пусть буду я убит в проклятый день войны…»
Пусть буду я убит в проклятый день войны,Пусть первым замолчу в свинцовом разговоре,Пусть… Лишь бы никогда не заглянуло гореВ твой дом, в твои глаза, в твои девичьи сны…Пусть не осмелится жестокая рукаЧеркнуть в письме, в скупой на чувства фразе,Что ты в разорванном лежишь противогазеИ бьется локон твой у синего виска…ПЕТР НЕЗНАМОВ
Незнамов (псевд.; настоящая фамилия — Лежанкин) Петр Васильевич родился в апреле 1889 года на Нерчинском заводе Читинской области в семье служащего. Окончил гимназию в Чите и был признан в армию. С начала первой мировой войны Незнамов служил в артиллерии, был контужен, отравлен газами. После лечения в госпитале штабс-капитан Незнамов был демобилизован и тяжело больным вернулся в Читу.
Впервые он начал печататься в 1907 году в газете «Забайкальская новь». В 1919–1920 годах его стихи публиковались в читинской и владивостокской периодике: в журналах «Театр и искусство», «Дальневосточная республика» и других. В 1921–1922 годах он был членом футуристической группы «Творчество». В сентябре 1922 года П. Незнамов переехал в Москву и поселился в общежитии ВХУТЕМАС’а.
Огромную роль в творческой судьбе Незнамова сыграло знакомство и общение с В. Маяковским, который устроил его на работу в издательство артели писателей «Круг». В 1923 году Незнамов вступил в литературную группу «ЛЕФ», а когда начал издаваться журнал «ЛЕФ», стал секретарем его редакции. Первый сборник поэта — «Пять столетий» — вышел в 1923 году. В середине 1930-х годов он активно сотрудничал в «Литературной газете», писал статьи и рецензии.
Петр Незнамов погиб в октябре 1941 года в Дорогобуже в составе московского народного ополчения.