Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
78. Странствие
 
 
 
В незапамятное утро
 
Я услышал хор пернатых
 
За отрогами Урала,
 
Где весною птичий слет.
 
Золотыми косяками
 
Шел сазан на перекатах,
 
Дед с тяжелого баркаса
 
В речке ставил перемет.
 
 
 
Он сказал мне: «Оставайся,
 
Дорогой товарищ, с нами,
 
У земли пшеницы хватит,
 
Рыбой хвалится вода.
 
Край наш светлый и богатый,
 
Корабли плывут по Каме…»
 
Я послушал и остался,
 
Но солгал, что навсегда.
 
 
 
Поселился на рыбалке,
 
Рыбакам чинил мережи,
 
С фонарями на баркасах
 
В устье Камы выезжал.
 
Белозубые пермячки
 
На меня глядели строже,
 
Если я их на гулянке
 
Невниманьем обижал.
 
 
 
Но под осень, в душный август,
 
Я ушел с плотовщиками
 
Из зеленого затона
 
На шумливый нижний плес.
 
Вышли девушки на пристань
 
И махали мне платками,
 
Их печальные улыбки
 
Я под Астрахань увез.
 
 
 
Так я странствование всё лето
 
По колхозам и станицам,
 
И везде гостеприимно
 
Открывали двери мне
 
В городах меня встречали
 
Улыбавшиеся лица,
 
И не мог я стать бродягой
 
В нашей солнечной стране.
 
 
 
Побывал на Черноморье,
 
Видел город на Сураме,
 
Дагестанские селенья
 
И Донбасса рудники.
 
И везде мне говорили:
 
«Поживи, товарищ, с нами», —
 
Я повсюду знал пожатье
 
Крепкой дружеской руки.
 
 
 
И когда настало время
 
Мне к пенатам возвращаться,
 
Я не знал, куда же ехать
 
С этих розовых полей?..
 
Люди все меня встречали,
 
Как друзья и домочадцы,
 
И везде я видел счастье
 
Славной Родины своей.
 
 
1939   {78} 
 
  
79. «Гранитный дом снарядами пронизан…»
 
 
 
Гранитный дом снарядами пронизан,
 
Навылет — окна, этажи — насквозь,
 
Как будто смерть взобралась по карнизам
 
И через крышу вколотила гвоздь.
 
 
 
Торчали кверху ребра перекрытий
 
По вертикали срезанной стены,
 
И мир житейских маленьких событий
 
Стоял открытым с внешней стороны.
 
 
 
Руины вдруг разрушенного быта,
 
Судьба людей теперь уже не в них;
 
Дом был как чей то в спешке позабытый,
 
На полуслове прерванный дневник.
 
 
 
И мертвых тел обугленная масса
 
Еще валялась в разных этажах,
 
И неизвестной женщины гримаса
 
Рассказывала, что такое страх.
 
 
 
Она лежала, свесясь головою
 
Над черной бездной битого стекла,
 
Она повисла вдруг над мостовою
 
И закричать, наверно, не смогла.
 
 
 
Ее лицо, забрызганное кровью,
 
Уже лишилось линий и примет,
 
Но как живой стоял у изголовья
 
Ее веселый, радостный портрет.
 
 
 
И всем, кто видел скрюченное тело,
 
Казалось вдруг, что женщина тепла,
 
Что карточка от ужаса темнела,
 
А мертвая смеялась и жила.
 
 
1940   {79} 
 
  
80. Песня о балтийцах
 
 
 
Балтика! Повсюду прогремели
 
Подвиги высокие твои,
 
Сквозь военный дым и через мели
 
Ты вела к победе корабли.
 
 
 
Ветер выл. В борта впивались пули,
 
Рвали пену взрывы за кормой,
 
И враги коварные тонули
 
В нашем море летом и зимой.
 
 
 
Мы выходим тяжелой колонной,
 
В море виден наш пенистый след,
 
И над гладью, огнем озаренной,
 
Встало солнце великих побед.
 
 
 
На страницы пламенного списка
 
Имена балтийцев внесены.
 
Сколько раз над нами плыли низко
 
Облака блокады и войны.
 
 
 
И врагам всегда бывало круто,
 
Их на дне бесславный ждал конец,
 
Бьем мы пришлых со времен Гангута
 
Силой ненавидящих сердец.
 
 
 
Снова бой направо и налево,
 
В черном дыме волны и зенит,
 
Каждый день могучей слой гнева
 
Красный флот захватчиков громит.
 
 
 
День победы полной перед нами,
 
День большой торжественной судьбы,
 
Так взвивайся, боевое знамя
 
Ненависти, гнева и борьбы!
 
 
 
Мы выходим тяжелой колонной,
 
В море виден наш пенистый след,
 
И над гладью, огнем озаренной,
 
Встало солнце великих побед.
 
 
1940   {80} 
 
  
81. «Я нашел на улице подкову…»
 
 
 
Я нашел на улице подкову
 
И повесил дома на стене.
 
В этом смысла нету никакого,
 
Просто так понадобилось мне.
 
 
 
Но порой рассказывают ярко
 
О делах давно минувших лет
 
Серый камень, раковина, марка
 
И пригоршня бронзовых монет.
 
 
 
Серым камнем высекали пламя,
 
В раковине слышен гул морей,
 
А за деньги, стертые веками,
 
Шкуры продавал гиперборей.
 
 
 
Так и речь рождается. По слову
 
Соберешь — и мыслям нет конца…
 
Я ударю об стену подкову —
 
И услышу песню кузнеца…
 
 
1941   {81}