Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
386. Калильщик
 
 
 
Подсобный рабочий (Недавно из села?
 
Недавно из-за прилавка? На заводе недавно?),
 
Согнутый и потный больше чем надо,
 
В калильный цех несет со склада коробку стальных валиков,
 
Ступает опасливо-широко,
 
Словно зубья подачи «шепинга»
 
Можно расплескать, как молоко,
 
Или развеять по ветру, как одуванчик.
 
И лишь только
 
Поставил коробку на деревянную стойку
 
У калильной печи,
 
Шумно вздыхает, словно пятипудовую штангу
 
Свалил с плеч.
 
И смотрит на калильщика.
 
А молчаливый ловкач в прожженной углем спецовке,
 
Почти не глядя на печь,
 
Клещами выкладывает валики
 
По дну своей «духовки».
 
Ему-то не надобно слов:
 
Он знает всю радугу побежалых цветов
 
И когда покраснеть, а когда пожелтеть металлу,
 
А когда в бачок машинного масла
 
Мало-помалу
 
Опускать шипящий валик…
 
И будет сталь тверже стали.
 
И знает еще многое товарищ калильщик,
 
Насупленный, тихий,
 
В синих очках мудреца.
 
 
 
…И, отерев пот с лица,
 
Подсобник, вздыхая, покидает цех:
 
«Как хорошо быть калильщиком…
 
Неужель это счастье доступно для всех!»
 
 
<1940>   {386} 
 
  
387. Грузчик
 
 
 
Я — в фате продырявленной, из мешка,
 
Груз несу от борта грузовика.
 
А над складом в сиянии ста витрин
 
Людной улицы Горького магазин.
 
 
 
И смотреть не могу я по сторонам,
 
Сторониться нужно не мне, а вам,
 
Кто с руками свободными вышел в путь.
 
Из-за тяжести я не могу взглянуть.
 
Вижу только локти свои да грудь
 
И одну да другую ногу.
 
Я работаю. Дай дорогу!
 
 
 
Кто с тяжелой ношею в путь идет,
 
Тот шагает прямо, пусть знает тот,
 
Что уступят путь ему каждый миг
 
И ребенок, и женщина, и старик,
 
Перед тем, кто носит помногу.
 
Грузчик я. Дорогу! Дорогу!
 
 
1939   {387} 
 
  
388. Ливень
 
 
 
Снова зеленые всходы
 
Над прошлогодней листвой.
 
В пыль измельченные воды
 
Тучей несет над Москвой.
 
 
 
Смолкнуло, заблестело…
 
Что это — солнце взошло?
 
(Грянуло, потемнело…)
 
Нет, полило, полило.
 
 
 
Струи! Они исчезают…
 
Где они делись? Смотри:
 
Вот уж они распрямляют
 
Почки берез изнутри.
 
 
 
Чтобы росла и гудела
 
Каждой травинкой земля.
 
 
 
Хочется важного дела.
 
Это не нужно,
 
А я, —
 
Краны наполнены, знаю,
 
Водопроводной водой —
 
Всё же ведро выставляю
 
Под водосточной трубой.
 
 
 
Всё, что не врыто, не вбито,
 
Всё, что корней лишено,
 
Будет размыто и смыто,
 
Ливнем унесено.
 
 
1939   {388} 
 
  
ГЕОРГИЙ СУВОРОВ
 
 
Георгий Кузьмич Суворов родился 19 апреля 1919 года в селе Абаканском Енисейской губернии (ныне Красноярского края). Его родители, крестьяне-бедняки, рано умерли. После окончания начальной школы Суворов закончил Абаканский педагогический техникум, одновременно преподавал в сельской школе. В 1939 году он поступил в Красноярский педагогический институт, но учиться там ему практически не пришлось, так как осенью 1939 года он был призван в армию, служил в Омске. Там, в омской периодике, и появились его первые стихи. Оттуда он в первые дни войны уехал в действующую армию.
 
Г. Суворов прошел путь от рядового до командира взвода противотанковых ружей, служил офицером связи, сотрудником дивизионной газеты. После второго ранения и лечения в госпитале весной 1942 года Суворов настоял на том, чтобы его послали на фронт, участвовал в боях по прорыву блокады Ленинграда.
 
13 февраля 1944 года гвардии лейтенант Георгий Суворов был смертельно ранен при отражении контратаки немецких танков на реке Нарове и 14 (по другим источникам, 13 или 18) февраля умер. Похоронен около деревни Криуши.
 
Г. Суворов посмертно награжден мемориальной медалью конкурса им. Н. Островского, проводившегося Союзом писателей СССР и издательством «Молодая гвардия».
 
  
389. «Хотя теперь сонеты и не в моде…»
 
 
 
Хотя теперь сонеты и не в моде —
 
Узки, тесны, простора мысли нет,
 
Сентиментальны по своей природе,
 
В четырнадцати строчках сжат поэт…
 
 
 
Пусть будет так. Пусть небылицы бродят.
 
На старый кедр пролей ты новый свет, —
 
Поэт, скажи сонетом о походе,
 
И по-иному заблестит сонет.
 
 
 
В четырнадцать чеканных светлых строк
 
Вложи времен живую эпопею…
 
И что ни слово, ни строка — рывок.
 
 
 
Сонет — снаряд смертельный по врагу,
 
Петля врагу кровавому на шею,
 
Кровь, пламенеющая на снегу.
 
 
Январь — март 1942?   {389} 
 
  
390. «Еще вчера мечтал об институте…»
 
 
 
Еще вчера мечтал об институте,
 
О книгах, о задуманных стихах,
 
Каникулярном будущем маршруте
 
Средь гор хакасских, о ночных кострах;
 
 
 
Мечтал о той торжественной минуте,
 
Когда кулан на голубых рогах,
 
Развеяв клочья предрассветной мути,
 
Поднимет из-за гор расцветший мак.
 
 
 
Теперь всё прочь… И книги, и цветы:
 
Ты слышишь клич — опасность над страною.
 
Поэт, теперь маршрут изменишь ты,
 
 
 
Сменив берданку меткой нарезною,
 
Забудешь дебри, реки и хребты…
 
Сегодня ты боец, готовый к бою.
 
 
Январь — март 1942?   {390}