Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 67 из 152 Информация о книге
8Володя слушал, и мокрицаМежду лопаток проползла,Он сам не ведал, что случится,Но губы закусил со зла.Какая-то чужая силаЗа плечи тонкие брала,Подталкивала, выносила…Он крикнул: «Ты ей наврала.Вы обе врете. Вы — буржуи.Мне наплевать. Я не спрошу.Вы — клеветуньи. Не дрожу иСовсем от радости дрожу».Он врал. Да так, что сердце екнуло.Захлебываясь счастьем, врал.И слушал мир. И мир за окнами«Разлуку» тоненько играл.221. ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Есть в наших днях такая точность,Что мальчики иных веков,Наверно, будут плакать ночьюО времени большевиков.И будут жаловаться милым,Что не родились в те года,Когда звенела и дымилась,На берег рухнувши, вода.Они нас выдумают снова —Сажень косая, твердый шаг —И верную найдут основу,Но не сумеют так дышать,Как мы дышали, как дружили,Как жили мы, как впопыхахПлохие песни мы сложилиО поразительных делах.Мы были всякими, любыми,Не очень умными подчас.Мы наших девушек любили,Ревнуя, мучась, горячась.Мы были всякими. Но, мучась,Мы понимали: в наши дниНам выпала такая участь,Что пусть завидуют они.Они нас выдумают мудрых,Мы будем строги и прямы,Они прикрасят и припудрят,И всё-такипробьемся мы!Но людям Родины единой,Едва ли им дано понять,Какая иногда рутинаВела нас жить и умирать.И пусть я покажусь им узкимИ их всесветность оскорблю,Я — патриот. Я воздух русский,Я землю русскую люблю,Я верю, что нигде на светеВторой такой не отыскать,Чтоб так пахнуло на рассвете,Чтоб дымный ветер на песках…И где еще найдешь такиеБерезы, как в моем краю!Я б сдох как пес от ностальгииВ любом кокосовом раю.Но мы еще дойдем до Ганга,Но мы еще умрем в боях,Чтоб от Японии до АнглииСияла Родина моя.222. ПИСЬМО
Жоре Лепскому
Вот и мы дожили,Вот и мы получаем весточкиВ изжеванных конвертах с треугольными штемпелями,Где сквозь запах армейской кожи,Сквозь бестолочьСлышно самое то,То самое,—Как гудок за полями.Вот и ты —товарищ красноармеец музвзвода,Воду пьешь по утрам из заболоченных речек.А поля между нами,А леса между нами и воды.Человек ты мой,Человек ты мой,Дорогой ты мой человече!А поля между нами,А леса между нами.(Россия!Разметалась, раскинуласьПо лежбищам, по урочищам.Что мне звать тебя?Разве голосом ее осилишь,Если в ней, словно в памяти, словно в юности:Попадешь — не воротишься.)А зима между нами.(Зима ты моя,Словно матовая,Словно ро́сшитая,На большак, большая, хрома ты,На проселочную горбата,А снега по тебе, громада,Сине-синие, запорошенные.)Я и писем писать тебе не научен.А твои читаю,Особенно те, что для женщины.Есть такое в них самое,Что ни выдумать, ни намучить,Словно что-то поверено,Потом потеряно,Потом обещано.(…А вы всё трагической героиней,А снитесь — девочкой-неспокойкой.А трубач — та́ри-та́ри-та́ — трубит:«по койкам!»А ветра сухие на Западной Украине.)Я вот тоже любил одну, сероглазницу,Слишком взрослую, может быть слишком строгую.А уеду и вспомню такой проказницей,Непутевой такой, такой недотрогою.Мы пройдем через это.Как окурки, мы затопчем это,Мы, лобастые мальчики невиданной революции.В десять лет мечтатели,В четырнадцать — поэты и урки,В двадцать пять — внесенные в смертные реляции.Мое поколение —это зубы сожми и работай,Мое поколение —это пулю прими и рухни.Если соли не хватит —хлеб намочи по́том,Если марли не хватит —портянкой замотай тухлой.Ты же сам понимаешь, я не умею бить в литавры,Мы же вместе мечтали, что пыль, что ковыль,что криница.Мы с тобою вместе мечтали пошляться по Таврии(Ну, по Крыму по-русски),А шляемся по заграницам.И когда мне скомандует пуля «не торопиться»И последний выдох на снегу воронку выжжет(Ты должен выжить, я хочу, чтобы ты выжил),Ты прости мне тогда, что я не писал тебе писем.А за нами женщины наши,И годы наши босые,И стихи наши,И юность,И январские рассветы.А леса за нами,А поля за нами —Россия!И наверно, земшарная Республика Советов!Вот и не вышло письма.Не вышло письма,Какое там!Но я напишу,Повинен.Ведь я понимаю,Трубач «та́ри-та́ри-та́» трубит: «по койкам!»И ветра сухие на Западной Украине.