Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
522. НЕНАЙДЕННОМУ АДРЕСАТУ
 
 
 
Писать тебе. Писать всю ночь. И знать,
 
Что голос мой тебе не очень нужен,
 
Что день твой мал и до минут загружен
 
И некогда тебе стихи мои читать.
 
 
 
И все-таки писать. И думать — вероятно,
 
Ты переехал, ты уже не там,
 
И дом не тот, и улица не та,
 
И мой конверт ко мне придет обратно,
 
И буду почерк свой в тоске не узнавать,
 
И, запинаясь, ставить знаки препинанья,
 
И буквы обводить, и плакать от сознанья,
 
Что не найду тебя.
 
                                И все-таки опять
 
Весь день, всю ночь — пускай бесцельно это —
 
Я не могу с тобой не говорить,
 
Как не могу не думать и не жить,
 
Как не могу не ожидать ответа
 
Всегда, всю жизнь, не в силах променять
 
Ни на какие сытые забавы
 
Голодное, но радостное право
 
Мечтать, надеяться и безнадежно ждать.
 
 
 
Истлеет лист. Умрут слова и даты.
 
Но звезды, замыслы и бытие само
 
Останутся, как вечное письмо
 
Тебе, ненайденному адресату.
 
 
Декабрь 1939
 
  
523. ПРИЕЗД
 
 
 
Состав, задыхаясь, под арку влетит,
 
Навстречу рванутся и окна, и гомон,
 
И холод, и хохот. И кто-то навзрыд
 
Заплачет. И всё это будет знакомо,
 
Как в детстве, в горячке.
 
Ведь так на роду
 
Написано мне по старинной примете —
 
И то, что тебя я опять не найду,
 
И то, что меня ты опять не встретишь.
 
И лица. И спины. И яркий перрон.
 
И кто-то толкает меня. Громогласен
 
Гудок паровозный. И это не сон,
 
Что нету тебя. И приезд мой напрасен.
 
Клубясь и вращаясь, прокатит вокзал,
 
Сверкание залов и темь коридоров.
 
И площадь пуста. И фонарь, как запал,
 
Мигнет, поджигая покинутый город.
 
И площадь взлетит, как граната, гремя,
 
И хлынут осколки разорванных улиц.
 
…Кто-то с панели поднимет меня
 
И спросит заботливо:
 
                        «Вы не споткнулись?»
 
 
Февраль 1940 Москва
 
  
524. ДЕТЯМ
 
 
 
Всё резче графика у глаз,
 
Всё гуще проседи мазня,
 
А дочь моя не родилась,
 
И нету сына у меня.
 
 
 
И голос нежности моей
 
Жужжит томительно и зло,
 
Как шмель в оконное стекло
 
В июльской духоте ночей.
 
 
 
И в темноте, проснувшись вдруг,
 
Всей грудью чувствовать — вот тут —
 
Затылка невесомый пух
 
И детских пальцев теплоту…
 
 
 
А утром — настежь! — окна в сад!
 
И слушать в гомоне ветвей
 
Невыдуманных мной детей
 
Всамделишные голоса.
 
 
Июль 1940 Москва
 
  
525. ПОЭЗИЯ
 
(Из цикла «Стихи о завтрашних стихах»)
 
 
 
Пусть я стою, как прачка над лоханью,
 
В пару, в поту до первых петухов.
 
Я слышу близкое и страстное дыханье
 
Еще не напечатанных стихов.
 
Поэзия — везде. Она торчит углами
 
В цехах, в блокнотах, на клочках газет —
 
Немеркнущее сдержанное пламя,
 
Готовое рвануться и зажечь,
 
Как молния, разящая до грома.
 
Я верю силе трудовой руки,
 
Что запретит декретом Совнаркома
 
Писать о родине бездарные стихи.
 
 
1940
 
  
526. Я ЖИВУ
 
 
 
Я живу без тебя,
 
В неуютной квартире,
 
Среди шумных соседей и облупленных стен,
 
Я одна в этом плохо проветренном мире.
 
Это быт. Это дом. А похоже на плен.
 
Я взбираюсь под утро на подоконник,
 
Прижимаюсь к стеклу и царапаю мел.
 
Я старею — от слез, от свирепых бессонниц,
 
От неконченых писем, стихов и новелл.
 
Это трудно. Но всё это — только снится.
 
Мир совсем не такой, если снять мишуру,
 
Если вспомнить пронзенные солнцем ресницы.
 
Ты со мной. Ты во мне. Я с тобой говорю.
 
Ты меня не ругаешь за отсутствие пудры,
 
За немодное платье, за мечты о тебе…
 
Ты меня понимаешь, спокойный и мудрый
 
(Не такой, как в Полтаве, а как был на Лабе),
 
Улыбаются умные, добрые губы,
 
Светло-русая прядь закрывает висок.
 
Я тебя называю: «Аэро, любый…»
 
Ты меня — полушепотом: «Еленок…»
 
И становится мир и просторным и светлым.
 
Ты мне волосы гладишь. Не во сне. Наяву.
 
Мы стоим над обрывом. От холодного ветра
 
Ты меня защищаешь.
 
Потому я живу.
 
 
15 января 1941 Ростов-Дон
 
  
527. ПОДАРОК
 
 
 
 
Человек…
 
Беспредельно влюбленный
 
В далекие горизонты…
 
В туманные ночи и свежие утра,
 
В росистые травы и нежные цветы,
 
Во все моря света и облака,
 
В молнии, громы и горячие споры,
 
В стихи и краски всех радуг,
 
В хорошие книги и в свою работу…
 
 
 
В. Марчихин.
 
 
 
Дарю тебе весь этот мир:
 
Кипенье смрадное асфальта,
 
Ручьев бегущее контральто
 
И в небе ласточек пунктир.
 
 
 
И тучи цвета молока,
 
И трепетание мембраны,
 
И шеи динозавров — краны,
 
Взнесенные под облака.
 
 
 
В акациях прозрачных сквер,
 
Овал младенческих коленей,
 
И напечатанные тени
 
На желто-розовом песке.
 
 
 
И корректуры первых книг,
 
И первые раскаты грома,
 
И первородный женский крик
 
Из окон ближнего роддома…
 
 
 
Бери его! Он твой — весь мир!
 
Клубок из боли и блаженства.
 
Но будь к нему непримирим —
 
Владей, корчуй и совершенствуй!
 
 
Июнь 1941