Имена на поверке
Часть 9 из 31 Информация о книге
Москва, 1935 г.
«Чуть-чуть недоспать…»
Чуть-чуть недоспать,Чуть-чуть недоесть,Но чтобы в руках гудело.Это самое что ни на естьМое настоящее дело.Как радостно видетьГотовый пролет,Первой вагранки литьеИ чувствовать, что ежедневно растетНастоящее дело мое!Нижний Тагил, 1936 г.
Строители
Мы жаркою беседой согревались,Мы папиросным дымом одевалисьИ у «буржуйки» сиживали так.Покой до боли был невероятен.А дым Отечества и сладок и приятен,Окутавший наш проливной барак.Он сбит в осенней непогоде вязкойС обычной романтической завязкой —В лесу, в дождях, в надежде и дыму.Я потому об этом вспоминаю,Что лучшего я времени не знаю,По силе чувства равного тому.Какое это было время, дети!Мы жили в тьме и вместе с тем на свете,На холоде у яростных костров,Мы спали под открытым небом, в доме,В кабине экскаватора и громеСтрекочущих машин и тракторов.Мы по утрам хлебали суп из сечки,Приветливо дымящийся на печке,И были этим сыты до зари.Мы думали о вредности излишеств,Роскошнее не ведали из пиршеств,Как с чаем подслащенным сухари.А на работе? Что там только было!Я помню наши первые стропила.С каким трудом их взвили к небесам!Главинж нам лично чертежи преподал,Прораб возился ночь с водопроводом,Начальник за гвоздями бегал сам.Когда фундамент первый заложили,От счастья замерли, а впрочем, жилиНевероятно гордые собой.Мы день кончали песней, как молитвой,Работу нашу называли битвой.И вправду, разве это был не бой?!Я не могу вам передать эпохи,Нужны не те слова, а эти плохи,Я лучше случай расскажу один.Пришел сентябрь — в округе первый медник,Надел он свой протравленный передник,В его руках паяльник заходил.Леса покрылись красным, медным цветом,Последняя гроза прощалась с летом,Стремительнее двигалась вода,Пришпоренная утренником стылым —Предвестником холодным и постылымНесущего оцепененье льда.А тут еще нагрянул дождь-подстега,Рекою стала главная дорога,Тогда и ночь неслышно подошла.Мы спать легли. Нам снилось, как героям,Что наш завод уже давно построен,Что перед солнцем отступила мгла.Нас разбудил нежданно чей-то окрик,Мы поднялись. Стоит начальник. Мокрый,Командует: «Все на плотину, марш!»Мы первые минуты не хотелиПокинуть наши теплые постели,Потом вскочили: «Ведь начальник наш!»Как мы за ним стремительно бежали,Как в эту ночь заметно возмужали,Готовые погибнуть, но помочь!Вода в плотину бешено вгрызалась,Всю вражескую ненависть, казалось,Она в себя вобрала в эту ночь.К утру, измотанные трудным боемС водою ледяной и голубою,Мы вышли победителем ее.Белье сухое показалось негой,Барак знакомый — сладостным ночлегом,Геройской славой — наше бытие.Нижний Тагил, 1937 г.
Орджоникидзе в Тагиле
Над городом Тагилом, почернелымОт копоти, заботы и огня,Возник Серго,Своим дыханьем смелымСтроителям ближайшая родня.Он шел в забои на горе Высокой —И горы расступились перед ним;Он поднимался на Шихан, где соколКичился одиночеством своим.Мы шли вослед торжественно и гордоИ вместе с ним, взглянув на рудники,Увидели живой набросок городаИз-под его приподнятой руки.Но то не старый был, не деревянный,Приземистый, оглохший и слепой,Не город-миф,а мир обетованный,Живой, как песня: подтяни и пой!И мы тянули!В бури и метелиСмерзались губы, слушаясь едва.Но мы работали и песни пели,Мы выпевали радости слова!Мы их лепили, строили, строгалиИ город-песню создали из них.На площади — в граните и металле —Орджоникидзе памятник возник.Москва, 1938 г.
Вдохновение
Пришло оно. Свободно и покорноЛожатся строчки… Так растет листва,Так дышит соловей,Так звуки льет валторна,Так бьют ключи,Так стынет синева.Его огонь и силу торопитесьВложить в дела.Когда оно уйдет,Почувствуешь, что тыослепший живописец,Оглохший музыкант,низвергнутый пилот.Москва, 1934 г.
Тагил
Меня влечет опять туда — в Тагил,Где мерзли мы, где грелись у «буржуйки»,Где падал я и, набираясь сил,Сквозь вьюгу шел в своей худой тужурке.Он в час тревоги твердый, как металл,А в дни весельяПеснями встревожен.Я в этом трудном городе мечталХарактером стать на него похожим.