Имена на поверке

 26 сентября 1940 г. 
 16 октября 1940 г. 
 28 января 1941 г. 
  
Иосиф Ливертовский
   
Папиросы
 
 
 
Я сижу с извечной папиросой,
 
Над бумагой голову склоня,
 
А отец вздохнет, посмотрит косо —
 
Мой отец боится за меня.
 
Седенький и невысокий ростом,
 
Он ко мне любовью был таков,
 
Что убрал бы, спрятал папиросы
 
Магазинов всех и всех ларьков.
 
Тут же рядом, прямо во дворе
 
Он бы сжег их на большом костре.
 
Но, меня обидеть не желая,
 
Он не прятал их, не убирал.
 
Ворвалась война, война большая,
 
Я на фронт, на запад уезжал.
 
Мне отец пожал впервые руку.
 
Он не плакал в длинный миг разлуки.
 
Может быть, отцовскую тревогу
 
Заглушил свистками паровоз.
 
Этого не знаю.
 
Он в дорогу
 
Подарил мне пачку папирос.
 
 
  
Ночь
 
 
 
Я люблю, сменив костюм рабочий,
 
Одеваться бело и легко.
 
Золотой закат июльской ночи
 
От меня совсем недалеко.
 
Широко распахивая ворот,
 
Я смотрю, как тихо над водой,
 
Камышами длинными распорот,
 
Выплывает месяц огневой.
 
Я смотрю, как розовой стрелою
 
Упадают звезды иногда;
 
Папироса, брошенная мною,
 
Тоже как падучая звезда.
 
А навстречу мне сплошною пеной
 
По широкой улице идут
 
Все мои друзья, подруги все мои,
 
Без которых места не найду.
 
С ними песня весела и ходка
 
(Я такой, конечно, не сложу).
 
Я иду свободною походкой,
 
С дружеским приветом подхожу,
 
И пока луна садится в рощу,
 
Расправляя лиственниц верхи,
 
Темно-синей бархатною ночью
 
Я пою друзьям мои стихи.
 
 
  
В поезде
 
 
 
Окно и зелено и мутно,
 
В нем горизонта полоса;
 
Ее скрывают поминутно
 
Мимо летящие леса.
 
Стреляет темень фонарями,
 
А звезды с ними заодно
 
Стремятся низко над полями
 
И режут наискось окно.
 
Их быстрота неимоверна,
 
Они подобны беглецу;
 
Они сбегаются, наверно,
 
Обратно к старому крыльцу.
 
И хочется бежать полями,
 
Бежать, подобно беглецу,
 
За звездами и фонарями
 
Обратно к старому крыльцу.
 
Запутанной лесной тропою
 
Достиг бы я того звонка,
 
Когда б не знал, что не откроет
 
Дверей мне милая рука,
 
Когда б не знал, что по откосам
 
Другой состав стремится вдаль,
 
Что у тебя в глазах печаль,
 
А думы мчатся вслед колесам.
 
 
  
Всеволод Лобода
   
Павловская, 10
 
 
 
Не в силах радость вымерить и взвесить,
 
Как будто город вызволен уже,
 
Я в адрес
 
   «Киев, Павловская, 10»
 
Строчу посланье в тесном блиндаже.
 
Письмо увидит ночи штормовые,
 
Когда к Подолу катятся грома,
 
Когда еще отряды штурмовые
 
Прочесывают скверы и дома…
 
 
 
По мостовым, шуршащим листопадом,
 
Придет освобожденье. Скоро. Верь…
 
Впервые за два года не прикладом,
 
Без окрика,
 
   негромко стукнут в дверь.
 
Мой хворый дед поднимется с кровати.
 
Войдет веселый первый почтальон.
 
От рядового с берега Ловати
 
Привет вручит заждавшемуся он.
 
Старик откроет окна.
 
   В шумном мире —
 
Осенний день, похожий на весну.
 
И солнце поселится в той квартире,
 
Где я родился в прошлую войну…
 
 
 Октябрь 1943 г. 
  
Дорога
 
 
 
Солдатские дороги,
 
коричневая грязь.
 
С трудом волочишь ноги,
 
на климат разъярясь.
 
Лицо твое багрово —
 
холодные ветра
 
сговаривались снова
 
буянить до утра.
 
Набухла плащ-палатка,
 
лоснится под дождем.
 
На то ноябрь.
 
   Порядка
 
от осени не ждем.
 
 
 
Боец, идешь куда ты
 
и думаешь о ком?
 
Шрапнельные снаряды
 
свистят над большаком.
 
А где же дом, в котором
 
просох бы да прилег?..
 
За голым косогором
 
не блещет огонек.
 
Тебе шагать далече —
 
холмов не перечтешь,
 
лафет сгибает плечи,
 
а все-таки идешь.
 
 
 
Ведут витые тропы,
 
лежат пути твои
 
в траншеи да в окопы,
 
в сраженья да в бои.
 
Шофер потушит фары
 
под вспышками ракет…
 
На западе
 
   пожарам
 
конца и края нет.
 
Кричит земля сырая:
 
— Спеши, боец, вперед,
 
оружием карая
 
того, кто села жжет!
 
 
 
От гнева — дрожь по коже,
 
соленый пот на лбу;
 
ногам легко,
 
   и ноши
 
не чуешь на горбу.
 
И греет жарче водки
 
нас воздух фронтовой.
 
И радостные сводки
 
рождает подвиг твой.
 
 
 
Солдатские дороги
 
придут издалека
 
к домашнему порогу
 
со славой на века.