Стихотворения и поэмы

  
НАД СВИСЛОЧЬЮ
 
 
 
Стряхнули одежды леса,
 
Смолкают и птиц голоса,
 
И травы повяли;
 
Глядят сиротливо луга,
 
Как пни, потемнели стога —
 
Намокли, опали.
 
Туман и тоска над землей,
 
И ветви холодной росой
 
Кропят, как слезами.
 
И я вспоминаю в тот миг
 
О лете, пропевшем свой стих
 
Листвой и цветами.
 
К тем далям лечу я душой
 
На зори, на пир золотой —
 
К дубам над рекою.
 
Виденья и музыки звон,
 
Как тихий чарующий сон,
 
Плывут надо мною.
 
Солнце встает из-за Блужского бора
 
И стелет по взгоркам парчу золотую,
 
Багрянцем украсило ель вековую,
 
Что встала, как мать, и семью молодую
 
Хранит, величаво шумя над простором.
 
Шелка облаков уже прячут куда-то —
 
Должно, чтоб на солнце они не слиняли;
 
Как бусами, росы траву разубрали;
 
Разлившись в покое торжественном, дали
 
Внимают ликующим песням крылатым.
 
Как вольно, как молодо летнею ранью,
 
Когда просыпается тихая нива, —
 
Колосья на солнце глядят, как на диво,
 
Над заводью ходит туман белогривый,
 
И луг наполняется звоном, сверканьем!
 
Иду не спеша я на Свислочь с удою,
 
С червями, с краюшкой, распахнутый, босый,
 
И ноги мне моют прохладные росы;
 
Всем сердцем я слушаю день стоголосый,
 
Дубов шум зеленый над быстрой водою.
 
Тут счету им нет! И все, как магнаты,
 
Г орды, неприступны, глядят сановито,
 
Как будто собралася царская свита, —
 
Один вон в плаще, жемчугами обшитом,
 
Другие же в тогах, отменно богатых.
 
А там старичина уж век доживает,
 
Стоит почернелый, и нет на нем кроны,
 
Забытый, как нищий, для всех посторонний;
 
Летят к нему только монашки-вороны,
 
Вдова-аистиха подчас навещает!
 
Унылая старость! И вдруг я невольно
 
С тоской вспоминаю: всему есть кончина!
 
Как долго протянется век старичины?
 
А мне далеко ли до той годовщины,
 
Когда я покину все это приволье?
 
Но грусть мимолетна, и вновь я шагаю
 
По листьям и мхам, по зеленому чуду,
 
С удою сажусь на песчаную груду,
 
Назло и на зависть рыбацкому люду, —
 
Рыбак рыбака ведь всегда проклинает!
 
А Свислочь играет, шумит, не смолкая,
 
Меж трав изумрудных, в горячем цветенье,
 
И вдруг то темнеет от облачной тени,
 
То снова сияет в довольстве и лени,
 
Деревья, осоку и птиц отражая.
 
Напротив — Кручок, заповедное царство
 
Над озером старым, запущенным ныне,
 
Там буйствуют травы, ивняк и осины,
 
Там льется с зарею поток соловьиный,
 
Там дичи несметной свое государство.
 
Мне все тут знакомо: моя Балачанка —
 
Вон там, за холмом, она в Свислочь впадает,
 
Кустов прибережных гряда молодая,
 
И Блужское поле, и пустошь глухая,
 
И та вон тропинка, и та вон полянка.
 
На берег из Устья доносятся звуки:
 
Часы проверяет петух голосистый,
 
Смеются мальцы безмятежно и чисто,
 
По травам коса пролетает со свистом,
 
И где-то слышны топора перестуки.
 
Сегодня село, как корабль, отплывает
 
К другим берегам — счастливым и вольным,
 
Несут мое Устье могучие волны,
 
Лишь клен сиротиной глядит, удивленный,
 
И что здесь стряслось — старичина не знает.
 
«Ну что же, бывайте, — скажу им с душою, —
 
Живите и стройтесь по дружбе, не споря,
 
Советской семьей на колхозном просторе,
 
Навеки забудьте унынье и горе,
 
Да будет вам счастье большое-большое!»
 
Сквозь кудри кустарника сыплются стрелы,
 
И солнце выходит, всей славой блистая,
 
Туман в тростниках расползается, тает;
 
Вдруг солнце на мой поплавок приседает,
 
И радужный луч разгорается смело.
 
А я неотрывно слежу за лесою,
 
Звенит комарье и впивается в уши.
 
Я жду, когда рыба, червя обнаружив,
 
На поплавке моем солнце потушит, —
 
И к дому вернусь я с богатой сумою.
 
Но если не клюнет совсем — не горюю.
 
Я радуюсь солнцу, алмазному лугу,
 
Безбрежному небу и ветру, как другу,
 
Что ходит, как солнце, по вечному кругу
 
И тучу, коль надо, несет дождевую.
 
Я радуюсь лету, колхозному люду,
 
Веселью и чарам родимого края,
 
Цветам, мотылькам, что порхают, играя, —
 
Всему, чем отмечена жизнь молодая.
 
Так пусть эта юность нетленною будет!
 
 
‹3-13 ноября 1939 г.›
  
ПРИВЕТ МОСКВЕ
 
 
 
Великих звезд Кремлевских свет
 
К нам от тебя струится.
 
Мы шлем тебе, Москва, привет.
 
Прими его, столица!
 
Ты — стяг нашей силы,
 
Ты — воли простор,
 
Прямой, быстрокрылый
 
Полет выше гор.
 
От городов, колхозных нив
 
И от любой столицы
 
Прими, Москва, сердец порыв,
 
Как шум живой криницы.
 
Ты — стяг нашей силы,
 
Ты — дружбы простор,
 
Прямой, быстрокрылый
 
Полет выше гор.
 
Огням твоим, что над Кремлем
 
Пылают, как зарницы,
 
Мы лучшие венки совьем
 
Из жита и пшеницы.
 
Ты — стяг нашей силы,
 
Ты — славы простор,
 
Прямой, быстрокрылый
 
Полет выше гор.
 
Прогнали тьму твои огни,
 
И нет для них границы,
 
На всей земле видны они,
 
Их света враг страшится.
 
Ты — стяг нашей силы,
 
Ты — счастья простор,
 
Прямой, быстрокрылый
 
Полет выше гор.
 
Живи, Москва! На целый свет
 
Горят твои зарницы.
 
Мы шлем тебе, сестра, привет
 
Сердечный от сестрицы.
 
Ты — стяг нашей силы,
 
Ты — правды простор,
 
Прямой, быстрокрылый
 
Полет выше гор.