ИЛИ Инстинкт ЛИрики
Собака Пастера
Ночью я шел по Бастили с большой собакой
Собака шла от кафе к кафе
Собака вела меня за собою
пока не вошла в аутодафе
Вначале я думал что это костер
а это всего лишь витраж собора
на площади где сидел Пастер
и делал прививки собаке
Собака вела меня за собою
в глушь витражного зодиака
и я сказал –
Собака собора
это собор собаки
Вот тогда с мировой собачьей тоской
всею
Пастера
я въехал в сияющий Тараскон
из Тартара-Тартарена
В мэрии висела картина: «Наполеон
спасает от наводнения жителей Тараскона»
Наполеон плыл в лодке по воле волн
жители плыли в лодке Наполеона
Еще была арка Екатерины
Святой явившейся Жанне д’Арк
Скульптура с бронзовой катарактой
венчала город аркадой…
На площади Бастилии нет Бастилии
но каждый парижанин видит Бастилию
В мавзолее Ленина нет тела Сталина
но каждый москвич видит тело Сталина
Так в самолете Москва – Париж
где стюардесса дает
шампанское
воспаришь
даже если не пьешь
Как топор гильотины здесь
между шеей Антуанетт
между тем что было и тем что есть
пролегает граница – нет
Нет поэмы – поэмы нет
Нет Марии Антуа-нет
-Теневая радуга-
Тень от тени легла на тень
оттеняя подобье тени
Я взошел на теневой мост
по ступеням тени
Тень прогибалась
Вот она – лестница Иакова
радуга из теней
Эту радугу
глаз едва различает
Здесь легкость – прикосновение
пустота – единственная опора
Здесь ходьба от полета неотличима
упасть то же самое что взлететь
В переходном спектре между тенями
я увидел линию горизонта
между двумя громами
Оглушенный
я вошел в гром
Ослепленный
вышел из грома
Розы из грозы
и сады из грома
висели посреди звука
Горы состояли из ЛЯ
РЕ было небом
ДО – единственная опора
Я сел на СИ
Я был МИ
Выдохнул ФА
Тут я увидел душу
Она оказалась ЛЯ
Я рассыпал ноты
гора стала тенью
душа горою
мосты из шепота
города из вздоха
только ад оказался всхлипом
извне незаметным
Тогда загромыхало молчание
Я увидел Ангела
Он был
– Ах –
В это время Магомет
выронил кувшин
и оттуда вылилась тишина
-Лермонтолет-
Чтобы коснуться тюрьмы ресниц
я хотел бы немного раздвинуть стены
Эта стена стенаний твоих ладоней
В ладонях живут только птицы
Но и они улетают если
ладонь в ладонь
ладонь уплывает
Ах как ненавистны
все эти птицы
терзающие когтями небо
складывающие крылья
как две ладони
и раскрывающие ладони
чтобы лететь
аплодируя телом
Нет нежнее ресниц жен
жен рожающих патефоны
жен питающихся стихами
и ласкающими гортанью
В это непролазное небо
вламываются тела из ломоты
Я пишу птицами
как кистями
Они мне во всем послушны
обмакиваемые в небо
Тамародвижение
Интрига беззвучной бездны
Бездны не имеющей эха