Том 8. Стихотворения. Рассказы

Часть 25 из 99 Информация о книге
8 августа 1918 г.
  «В норе темно и мглисто…»
   В норе темно и мглисто,
 Навис тяжелый свод,
 А под норою чисто
 Стремленье горных вод.
 
  Нору мою оставлю,
 Построю крепкий дом,
 И не простор прославлю,
 Не светлый водоем,
 
  Прославлю я ограды
 И крепость новых стен,
 И мирные отрады,
 И милый сердцу плен.
 
  Тебя, оград строитель,
 Прославить надо мне.
 Ликующий хранитель,
 Живи в моем огне.
 
  Все ночи коротая
 В сырой моей норе
 И утром насекая
 Заметки на коре,
 
  Скитаяся в пустыне,
 В пыли дневных дорог,
 В безрадостной гордыне
 Я сердцем изнемог.
 
  Устал я. Сердцу больно.
 Построить дом пора.
 Скитаний мне довольно.
 Прощай, моя нора!
 
  Хочу я новоселья,
 Хочу свободных слов,
 Цветов, Огней, веселья,
 Вина, любви, стихов!
 
 
3 июля 1920
  «Людская душа — могила…»
   Людская душа — могила,
 Где сотворивший мирно спит.
 Жизнь живую земля покрыла,
 Травами, цветами она говорит.
 
  Приходи помечтать над могилой,
 Если сам не умер давно.
 Проснется с несказанною силой
 Всё, что казалось темно,
 
  И травы приклонятся к травам,
 Цветы улыбнутся цветам,
 И ветер зашепчет дубравам,
 Нивам, полям и кустам.
 
 
7 июля 1920 Княжнино
  «Когда я стану умирать…»
   Когда я стану умирать,
 Не запоет ли рядом птичка,
 И не проснется ли привычка
 В бессильи силы собирать?
 
  Мой вздох последний замедляя,
 Не встанет ли передо мной
 Иная жизнь, иной весной
 Меня от смерти откликая?
 
  Не в первый раз рожденный, я
 Смерть отклоню упрямой волей
 И отойду от смертных болей
 Еще послушать соловья,
 
 
30 июля 1920 Княжнино
  «Пройдет один, пройдет другой…»
   Пройдет один, пройдет другой,
 И перекресток снова пуст,
 Лишь взвеется сухая пыль
 Дыханием далеких уст,
 
   И над пустынною душой
 Синея, тают небеса,
 И тучи переносят быль
 Томления за те леса,
 
  Где кто-то светлый и благой
 Благословляет нашу грусть.
 Безмолвная душа, не ты-ль
 Запомнила все наизусть,
 
  Как шел один, как шел другой,
 И как вокруг обычность вся
 Металася, степной ковыль
 Медлительным дождем рося.
 
 
17 ноября 1920 г.
  «Снова саваны надели…»
   Снова саваны надели
 Рощи, нивы и луга.
 Надоели, надоели
 Эти белые снега,
 
  Эта мертвая пустыня,
 Эта дремлющая тишь!
 Отчего ж, душа-рабыня,
 Ты на волю не летишь,
 
  К буйным волнам океана,
 К шумным стогнам городов,
 На размах аэроплана,
 В громыханье поездов,
 
  Или, жажду жизни здешней
 Горьким ядом утоля,
 В край невинный, вечно вешний,
 В Элизийские поля?
 
 
18 февраля 1921
  «Порозовевшая вода…»
   Порозовевшая вода
 О светлой лепетала карме,
 И, как вечерняя звезда,
 Зажегся крест на дальнем храме,
 
  И вспомнил я степной ковыль
 И путь Венеры к горизонту,
 И над рекой туман, как пыль
 Легко навеивал дремоту,
 
  И просыпалася во мне
 Душа умершего в Египте,
 Чтобы смотреть, как при луне
 Вы, люди нынешние, спите.
 
  Какие косные тела!
 И надо ли бояться смерти
 Здесь дым, и пепел, и зола,
 И вчеловеченные звери.
 
 
15 мая 1921 г.
  Утешные ночи
   «В прозрачной тьме прохладный воздух дышит…»
   В прозрачной тьме прохладный воздух дышит,
 Вода кругом, но берег не далек,
 Волна челнок едва-едва колышет,
 И тихо зыблет легкий поплавок.
 
  Я — тот, кто рыбу ночью тихо удит
 На озере, обласканном луной.
 Мне дрозд поет. С чего  распелся? Будит
 Его луна? Иль кто-нибудь иной?
 
  Смотрю  вокруг. Как  весело! Как ясно!
 И берег, и вода, луне и мне
 Все улыбается, и все прекрасно.
 Да уж и мне не спеть ли в тишине?
 
 
22 июня 1914 г. Тойла. Эстония.
  «Призрак ели с призраком луны…»
   Призрак ели с призраком луны
 Тихо ткут меж небом и землею сны.
 
  Призрак хаты с призраком реки
 Чуть мерцающие зыблют огоньки.
 
  А над зыбко-ткущимися снами,
 И над тихо-зыблемыми огоньками,
 
  И над  призраками бедных хат
 Ночь развертывает чародейный плат,
 
  Опрокидывает черный щит,
 И о свете незакатном ворожит.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница