Том 7. Стихотворения

  
«Ты в стране недостижимой…»
 
 
 
Ты в стране недостижимой, —
 
Я в больной долине снов.
 
Друг, томительно любимый,
 
Слышу звук твоих шагов.
 
 
 
Содрогаясь, внемлю речи,
 
Вижу блеск твоих очей, —
 
Бледный призрак дивной встречи,
 
Привидение речей.
 
 
 
Расторгают эвмениды
 
Между нами все пути.
 
Я изгнанник, — все обиды
 
Должен я перенести.
 
 
 
Жизнью скучной и нелепой
 
Надо медленно мне жить,
 
Не роптать на рок свирепый,
 
И о тайном ворожить.
 
 
  
«И я возник из бездны дикой…»
 
 
 
И я возник из бездны дикой,
 
  И вот цвету,
 
И созидаю мир великий, —
 
  Мою мечту.
 
 
 
А то, что раньше возникало, —
 
  Иные сны, —
 
Не в них ли кроется начало
 
  Моей весны?
 
 
 
Моя мечта — и все пространства,
 
  И все чреды,
 
Весь мир — одно моё убранство,
 
  Мои следы.
 
 
 
И если ныне в бедном теле
 
  Так тесно мне, —
 
Утешусь я в ином пределе,
 
  В иной стране.
 
 
  
«Наивно верю временам…»
 
 
 
Наивно верю временам,
 
Покорно предаюсь пространствам, —
 
Земным изменчивым убранствам
 
И беспредельным небесам.
 
 
 
Хочу конца, ищу начала,
 
Предвижу роковой предел, —
 
Противоречий я хотел,
 
Мечта владычицею стала.
 
 
 
В жемчуги, злато и виссон,
 
Прелестница безумно-злая,
 
Она рядит, не уставая,
 
Земной таинственный мой сон.
 
 
  
«Если трудно мне жить, если больно дышать…»
 
 
 
Если трудно мне жить, если больно дышать,
 
Я в пустыню иду — о тебе помечтать,
 
О тебе рассказать перелётным ветрам,
 
О тебе погадать по лесным голосам.
 
 
 
Я позвал бы тебя, — не умею назвать;
 
За тобой бы послал, — да не смею послать;
 
Я пошёл бы к тебе, — да не знаю пути;
 
А и знал бы я путь, — так боялся б идти.
 
 
 
Я холодной тропой одиноко иду,
 
Я земное забыл и сокрытого жду, —
 
И безмолвная смерть поцелует меня,
 
И к тебе уведёт, тишиной осеня.
 
 
  
«Безгрешный сон…»
 
 
 
    Безгрешный сон,
 
 Святая ночь молчанья и печали!
 
Вы, сестры ясные, взошли на небосклон,
 
    И о далёком возвещали.
 
 
 
    Отрадный свет,
 
 И на земле начертанные знаки!
 
Вам, сёстры ясные, земля моя в ответ
 
    Взрастила грезящие маки.
 
 
 
    В блестящем дне
 
 Отрада есть, — надежда вдохновенья.
 
О, сёстры ясные, одна из вас ко мне
 
    Сошла в тумане сновиденья!
 
 
  
«Прикован тяжким тяготением…»
 
 
 
Прикован тяжким тяготением
 
  К моей земле,
 
Я тешусь кратким сновидением
 
  В полночной мгле.
 
 
 
Летит душа освобождённая
 
  В живой эфир,
 
И там находит, удивлённая,
 
  За миром мир.
 
 
 
И мимоходом воплощается
 
  В иных мирах,
 
И новой жизнью забавляется
 
  В иных телах.
 
 
  
«Понимать твою игру…»
 
 
 
Понимать твою игру,
 
Может быть, и нелегко.
 
Ослабею — и умру,
 
Этот день недалеко.
 
 
 
Я умру, — а ты опять
 
Будешь звёзды зажигать,
 
Сеять чары и мечты, —
 
Будем снова я и ты.
 
 
 
Будем дети, будет смех,
 
Будет сладкая любовь,
 
Будет зло, и будет грех,
 
И опять прольётся кровь.
 
 
 
Снова круг мой завершив,
 
Стану мёртв и стану жив,
 
И твою игру прерву,
 
Может быть, и наяву.
 
 
  
«Я ухо приложил к земле…»
 
 
 
Я ухо приложил к земле,
 
Чтобы услышать конский топот, —
 
Но только ропот, только шёпот
 
Ко мне доходит по земле.
 
 
 
Нет громких стуков, нет покоя,
 
Но кто же шепчет, и о чём?
 
Кто под моим лежит плечом
 
И уху не дает покоя?
 
 
 
Ползет червяк? Растёт трава?
 
Вода ли капает до глины?
 
Молчат окрестные долины,
 
Земля суха, тиха трава.
 
 
 
Пророчит что-то тихий шёпот?
 
Иль, может быть, зовёт меня,
 
К покою вечному клоня,
 
Печальный ропот, темный шёпот?
 
 
  
«Земле раскрылись неслучайно…»
 
 
 
Земле раскрылись неслучайно
 
Многообразные цветы, —
 
В них дышит творческая тайна,
 
Цветут в них Божии мечты.
 
 
 
Что было прежде силой косной,
 
Что жило тускло и темно,
 
Теперь омыто влагой росной,
 
Сияньем дня озарено, —
 
 
 
И в каждом цвете, обаяньем
 
Невинных запахов дыша,
 
Уже трепещет расцветаньем
 
Новорождённая душа.