Том 7. Изборник. Рукописные книги

  
«Упоённый смуглой наготою…»
 
 
 
Упоённый смуглой наготою
 
И безмерной радостью горя,
 
Из фонтана чашей золотою
 
Черпал воду юный сын царя,
 
 
 
И устами, алыми, как зори,
 
Лобызая влажные края,
 
Он смотрел в лазоревое море,
 
Где смеялась мудрая змея.
 
 
 
А на тело, девственно-нагое,
 
Любовалась томная земля,
 
Лёгкой ласки в полуденном зное
 
И невинной радости моля,
 
 
 
Чтоб он вышел на её дороги,
 
Солнечное милое дитя,
 
Хрупкой травкой о нагие ноги
 
С безмятежным смехом шелестя.
 
 
  
Чары слова
   
Канон бесстрастия
 
 
 
Поэт, ты должен быть бесстрастным,
 
Как вечно справедливый Бог,
 
Чтобы не стать рабом напрасных,
 
Ожесточающих тревог.
 
 
 
Воспой какую хочешь долю,
 
Но будь ко всем равно суров.
 
Одну любовь тебе позволю,
 
Любовь к сппетенью верных слов.
 
 
 
Одною этой страстью занят,
 
Работай, зная наперёд,
 
Что жала слов больнее ранят,
 
Чем жала пчёл, дающих мёд.
 
 
 
И муки, и услады слова, –
 
В них вся безмерность бытия.
 
Не надо счастия иного.
 
Вот круг, и в нём вся жизнь твоя.
 
 
 
Что стоны плачущих безмерно
 
Осиротелых матерей?
 
Чтоб слово прозвучало верно,
 
И гнев, и скорбь в себе убей.
 
 
 
Любить, надеяться и верить?
 
Сквозь дым страстей смотреть на свет?
 
Иными мерами измерить
 
Всё в жизни должен ты, поэт.
 
 
 
Заставь заплакать, засмеяться,
 
Но сам не смейся и не плачь.
 
Суда бессмертного бояться
 
Должны и жертва, и палач.
 
 
 
Всё ясно только в мире слова,
 
Вся в слове истина дана,
 
Всё остальное – бред земного,
 
Бесследно тающего сна.
 
 
  
«Душа моя, благослови…»
 
 
 
Душа моя, благослови
 
И упоительную нежность,
 
И раскалённую мятежность,
 
И дерзновения любви.
 
 
 
К чему тебя влечёт наш гений,
 
Твори и в самый тёмный день,
 
Пронзая жуть, и темь, и тень
 
Сияньем светлых вдохновений.
 
 
 
Времён иных не ожидай, –
 
Иных времён и я не стою, –
 
И легкокрылою мечтою
 
Уродства жизни побеждай.
 
 
  
«Оттого так прост и ясен…»
 
 
 
Оттого так прост и ясен
 
Ваш состав, мои стихи,
 
Что слагалися вы сами,
 
А не я вас сочинял.
 
 
 
Верен путь мой иль напрасен,
 
От вехи и до вехи,
 
О стихи мои, меж вами
 
Трудный путь я пролагал.
 
 
 
Посмеётся гордый ясень
 
Над нестройностью ольхи, –
 
Я, стихи, утешен вами,
 
Вас векам я завещал.
 
 
 
Мой закат, багров и красен,
 
На седые ляжет мхи, –
 
Ваш восток пылает снами,
 
Переливно-синь и ал.
 
 
  
«Стихи, умеете вы литься…»
 
 
 
Стихи, умеете вы литься,
 
Как слёзы в трогательный час.
 
Кто не хотел молиться,
 
Тот не постигнет вас.
 
 
 
Приноситесь нежданно,
 
Утешите скользя,
 
Порой звучите странно,
 
Но вас забыть нельзя.
 
 
 
Вам ведомы очарованья,
 
Каких не знает точность слов,
 
И жуткость волхвованья,
 
И трепет сладких снов.
 
 
 
Как ни горю мечтами,
 
Слагать вас не могу.
 
Слагаетесь вы сами
 
На вечном берегу.
 
 
 
Там солнце пламенно пылает,
 
Цветы нетленные там есть.
 
Оттуда долетает
 
И к нам святая весть.
 
 
  
«Знойно туманится день…»
 
 
 
Знойно туманится день,
 
Гарью от леса несёт,
 
Тучи лиловая тень
 
Тихо над Волгой ползёт.
 
 
 
Знойное буйство, продлись!
 
Длися, верховный пожар!
 
Чаша земная, курись
 
Неистощимостью чар!
 
 
 
Огненным зноем живу,
 
Пламенной песней горю,
 
Музыкой слова зову
 
Я бирюзу к янтарю.
 
 
 
Тлей и алей, синева,
 
В буйном кружении вьюг!
 
Я собираю слова,
 
Как изумруд и жемчу́г.
 
 
  
«Птичка низко над рекою…»
 
 
 
Птичка низко над рекою
 
Пронеслась, крылом задела
 
Всколыхнувшуюся воду
 
И лазурною стезёю
 
Снова быстро полетела
 
На простор и на свободу.
 
 
 
Ветер вольный, быстролётный
 
На дороге взвеял пылью,
 
Всколыхнул кусты и воду
 
И помчался, беззаботный,
 
Над земною скучной былью
 
На простор и на свободу.
 
 
 
Людям песенку сложил я,
 
Словно лодочку столкнул я
 
С отмели песочной в воду,
 
И о песне позабыл я,
 
И опять мечте шепнул я:
 
«На простор и на свободу!»