Том 7. Изборник. Рукописные книги

  
«Заря-заряница…»
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
По всей земле ходила,
 
Все грады посещала, –
 
В одно село пришла,
 
Все рученьки оббила,
 
Под окнами стучала,
 
Приюта не нашла, –
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
Её от окон гнали,
 
Толкали и корили,
 
Бранили и кляли,
 
И бабы ей кричали:
 
«Когда б мы всех кормили,
 
Так что б мы сберегли?»
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
Огонь небесный жарок.
 
Высок, далёк, да зорок
 
Илья, святой пророк.
 
Он встал, могуч и ярок,
 
И грозных молний сорок
 
Связал в один клубок.
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
По облачной дороге,
 
На огненной телеге,
 
С зарницей на дуге,
 
Помчался он в тревоге, –
 
У коней в бурном беге
 
По грому на ноге.
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
И вихри закружились,
 
И дубы зашатались,
 
И молнии зажглись,
 
И громы разразились, –
 
И люди испугались,
 
Молиться принялись:
 
 
 
  «Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!»
 
 
 
Напрасные рыданья,
 
Напрасные моленья, –
 
Гневлив пророк Илья.
 
Не будет состраданья
 
Для грешного селенья, –
 
Конец его житья!
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
Детей людских жалея,
 
Сказала Пресвятая:
 
«Уймись, пророк Илья.
 
Грешат, не разумея,
 
Грешат, не понимая,
 
Но всем простила я».
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
 
Перед Ильёю стала,
 
Словами не смирила,
 
Да с плеч своих сняла
 
Святое покрывало,
 
И всё село покрыла,
 
И всех людей спасла, –
 
 
 
  Заря-заряница
 
  Красная девица,
 
  Мать Пресвятая Богородица!
 
 
  
«Нерон сказал богам державным…»
 
 
 
Нерон сказал богам державным:
 
«Мы торжествуем и царим!»
 
И под ярмом его бесславным
 
Клонился долго гордый Рим.
 
 
 
Таил я замысел кровавый.
 
Час исполнения настал, –
 
И отточил я мой лукавый,
 
Мой беспощадно-злой кинжал.
 
 
 
В сияньи цесарского трона,
 
Под диадемой золотой,
 
Я видел тусклый лик Нерона,
 
Я встретил взор его пустой.
 
 
 
Кинжал в руке моей сжимая,
 
Я не был робок, не был слаб, –
 
Но ликовала воля злая,
 
Меня схватил Неронов раб.
 
 
 
Смолою облит, на потеху
 
Безумных буду я сожжён.
 
Внимай бессмысленному смеху
 
И веселися, злой Нерон!
 
 
  
Нюренбергский палач
 
 
 
Кто знает, сколько скуки
 
В искусстве палача!
 
Не брать бы вовсе в руки
 
Тяжёлого меча.
 
 
 
И я учился в школе
 
В стенах монастыря,
 
От мудрости и боли
 
Томительно горя.
 
 
 
Но путь науки строгой
 
Я в юности отверг,
 
И вольною дорогой
 
Пришёл я в Нюренберг.
 
 
 
На площади казнили:
 
У чьих-то смуглых плеч
 
В багряно-мглистой пыли
 
Сверкнул широкий меч.
 
 
 
Меня прельстила алость
 
Казнящего меча
 
И томная усталость
 
Седого палача.
 
 
 
Пришел к нему, учился
 
Владеть его мечом,
 
И в дочь его влюбился,
 
И стал я палачом.
 
 
 
Народною боязнью
 
Лишённый вольных встреч,
 
Один пред каждой казнью
 
Точу мой тёмный меч.
 
 
 
Один взойду на помост
 
Росистым утром я,
 
Пока спокоен дома
 
   Строгий судия.
 
 
 
Свяжу верёвкой руки
 
У жертвы палача.
 
О, сколько тусклой скуки
 
В сверкании меча!
 
 
 
Удар меча обрушу,
 
И хрустнут позвонки,
 
И кто-то бросит душу
 
В размах моей руки.
 
 
 
И хлынет ток багряный,
 
И, тяжкий труп влача,
 
Возникнет кто-то рдяный
 
И тёмный у меча.
 
 
 
Нe опуская взора,
 
Пойду неспешно прочь
 
От скучного позора
 
В мою дневную ночь.
 
 
 
Сурово хмуря брови,
 
В окошко постучу,
 
И дома жажда крови
 
Приникнет к палачу.
 
 
 
Мой сын покорно ляжет
 
На узкую скамью.
 
Опять верёвка свяжет
 
   Тоску мою.
 
 
 
Стенания и слезы, –
 
Палач – везде палач.
 
О, скучный плеск берёзы!
 
О, скучный детский плач!
 
 
 
Кто знает, сколько скуки
 
В искусстве палача!
 
Не брать бы вовсе в руки
 
Тяжёлого меча!