Том 5. Война. Земля родная. Алый мак. Фимиамы

  
«Хотя сердца и ныне бьются верно…»
 
 
 
Хотя сердца и ныне бьются верно,
 
  Как у мужей былых времён,
 
Но на кострах, пылающих безмерно
 
  Мы не сжигаем наших жён.
 
 
 
И, мёртвые, мы мудро миром правим:
 
  Благословив закон любви,
 
Мы из могилы Афродиту славим:
 
  «Живи, любимая, живи!»
 
 
 
И если здесь, оставленная нами
 
  Кольца любви не сбережёт,
 
И жадными, горящими устами
 
  К ночному спутнику прильнёт, –
 
 
 
Не захотим пылающего мщенья,
 
  И, жертвенный отвергнув дым,
 
С улыбкою холодного презренья
 
  Нам изменившую простим.
 
 
  
«Забыв о счастьи, о весельи…»
 
 
 
Забыв о счастьи, о весельи,
 
Отвергнув равнодушный свет,
 
Один в своей унылой келье
 
Ты, чарователь и поэт.
 
 
 
Ты только сети сердцу вяжешь,
 
Печально голову клоня,
 
И всё молчишь, и мне не скажешь
 
О том, как любишь ты меня.
 
 
 
А я – надменная царица.
 
Не знаю я свободных встреч.
 
Душна мне эта багряница,
 
Ярмо моих прекрасных плеч,
 
 
 
Бессильна я в томленьях страсти.
 
Соседний трон угрюмо пуст,
 
И только призрак гордой власти
 
Порой коснётся алых уст.
 
 
 
О, если б снять венец двурогий,
 
И целовать, и обнимать!
 
Но всё твердит мне кто-то строгий,
 
Что я – увенчанная мать.
 
 
  
«Отражена в холодном зеркале…»
 
 
 
Отражена в холодном зеркале,
 
  Стою одна.
 
Вон там, за зеркалом, не дверка ли
 
  В углу видна?
 
 
 
Я знаю, – там, за белой кнопкою,
 
  Пружина ждёт.
 
Нажму ль её рукою робкою,
 
  Открою ль ход?
 
 
 
Светлы мои воспоминания,
 
  Но мне острей ножа.
 
Отвергла я вчера признания
 
  Румяного пажа.
 
 
 
Упасть бы мне в его объятия!
 
  Но нет! О нет! О нет!
 
Милее мне одно пожатие
 
  Твоей руки, поэт!
 
 
  
«На небе лунный рдеет щит…»
 
 
 
На небе лунный рдеет щит, –
 
То не Астольф ли ночью рыщет,
 
Коня крылатого бодрит
 
И дивных приключений ищет?
 
 
 
Вон тучка белая одна, –
 
Не у скалы ли Анжелика
 
Лежит в цепях, обнажена,
 
Трепеща рыцарского лика?
 
 
 
И вот уж месяц рядом с ней, –
 
То не оковы ль рассекает
 
Астольф у девы, и скорей,
 
Скорей с прекрасной улетает?
 
 
  
«На разноцветных камнях мостовой…»
 
 
 
На разноцветных камнях мостовой
 
  Трепещут сизые голубки;
 
  На тротуаре из-под юбки,
 
Взметаемой походкой молодой,
 
 
 
Сверкают маленькие пряжки,
 
  Свинцовой отливая синевой,
 
  И, словно угрожая нам бедой,
 
Ломовиков копыта тяжки, –
 
 
 
Разрозненной, но всё-таки слитой,
 
  Черты одной и той же сказки.
 
  Она стремление коляски
 
Обвеет лёгкой, хрупкой красотой.
 
 
  
«Ты не весел и не болен…»
 
 
 
Ты не весел и не болен,
 
Ты такой же, как и я,
 
Кем-то грубо обездолен
 
В дикой схватке бытия.
 
 
 
У тебя такие ж руки,
 
Как у самых нежных дам,
 
Ими ты мешаешь муки
 
С лёгкой шуткой пополам.
 
 
 
У тебя такие ж ноги,
 
Как у ангелов святых, –
 
Ты на жёсткие дороги,
 
Не жалея, гонишь их.
 
 
 
У тебя глаза такие ж,
 
Как у тех, кто ценит миг, –
 
Ты их мглой вечерней выешь
 
Над печатью старых книг.
 
 
 
Всем гетерам были б сладки
 
В тихий час твои уста,
 
Но темней ночной загадки
 
Их немая красота.
 
 
 
Ты не весел, не печален,
 
Ты, похожий на меня,
 
Тою ж тихою ужален
 
В разгорании огня.
 
 
  
«Так величавы сосны эти…»
 
 
 
Так величавы сосны эти,
 
В лесу такая тишина,
 
А мы шумливее, чем дети,
 
Как будто выпили вина.
 
 
 
Мы веселимся и ликуем,
 
В веселии создавши рай,
 
И наших девушек волнуем
 
Прикосновеньем невзначай.
 
 
  
Комментарии
 
Печатается по:
Сологуб Федор. Война. Стихи. Пг.: Издание журнала «Отечество», 1915 г.
Сологуб Федор. Земля родная. Выбранные стихи. М.: Универсальная библиотека, 1916.
Сологуб Федор. Алый мак. Книга стихов. М.: Московское книгоиздательство, 1917.
Сологуб Федор. Фимиамы. Пб.: Странствующий энтузиаст, 1921.