Том 5. Война. Земля родная. Алый мак. Фимиамы

  
«На тихом берегу мы долго застоялись…»
 
 
 
На тихом берегу мы долго застоялись.
 
Там странные цветы нам сладко улыбались,
 
Лия томительный и пряный аромат.
 
 
 
Фелонь жреца небес прохладно голубела.
 
Долина томная зарёю пламенела,
 
Ровна и холодна в дыханьи горьких мят.
 
 
 
Донесся к нам наверх рожка призыв далёкий.
 
Бренчали вдалеке кутасы мирных стад.
 
Какой забавный звон! В безмолвности широкой
 
Янтарный звон зари смирил полдневный яд.
 
 
  
«Грести устали мы, причалили…»
 
 
 
Грести устали мы, причалили,
 
   И вышли на песок.
 
Тебя предчувствия печалили,
 
   Я был к тебе жесток.
 
 
 
Не верил я в тоску прощания,
 
   Телесных полный сил,
 
Твою печаль, твоё молчание
 
   Едва переносил.
 
 
 
Безумный полдень, страстно дышащий,
 
   Пьянящий тишину,
 
И ветер, ветви чуть колышущий
 
   И зыблющий волну,
 
 
 
Завесой шаткой, обольстительной
 
   Весь мир обволокли,
 
И грех мне сладок был пленительной
 
   Прохладою земли.
 
 
  
Маргрета и Леберехт
 
Шутливая песенка
 
 
  С милой, ясной
 
  Девой красной,
 
С этой бойкою Маргретой,
 
Знойным летом разогретой,
 
Песни пел в лесочке кнехт,
 
Разудалый Леберехт.
 
 
 
  Звонко пели,
 
  Как свирели.
 
Леберехт твердил Маргрете:
 
«Краше девки нету в свете!
 
Но, Маргрета, вот что знай:
 
Ты с другими не гуляй!»
 
 
 
  Ах, Маргрета
 
  В это ж лето,
 
Не нарочно, так, случайно,
 
С подмастерьем Куртом тайно
 
Обменяла поцелуй
 
На брегу весёлых струй.
 
 
 
  Но от кнехта
 
  Леберехта
 
Не укрылася Маргрета, –
 
Леберехт всё видел это.
 
Только лишь слились уста,
 
Леберехт из-за куста.
 
 
 
  Курт умчался,
 
  Кнехт остался.
 
Слов не тратил на угрозы.
 
Кнехту смех, а Грете слёзы.
 
Но уж с той поры она
 
Кнехту так была верна!
 
 
 
  Скоро с кнехтом
 
  Леберехтом
 
Под венец пошла Маргрета,
 
Точно барышня одета, –
 
И уехал Леберехт
 
Вместе с Гретою в Утрехт.
 
 
  
«Новый человек во мне проснулся…»
 
 
 
Новый человек во мне проснулся,
 
  Свободный,
 
И радостно и чутко я на землю оглянулся,
 
  Холодный.
 
 
 
Передо мной путей лежало разных
 
  Так много,
 
Но чистая, средь многих злых и грязных,
 
  Одна дорога.
 
 
  
«В моих мечтах такое постоянство…»
 
 
 
В моих мечтах такое постоянство,
 
  Какого в мире нет.
 
Весь мир – одно лишь внешнее убранство,
 
Одна мечта – и жизнь, и свет.
 
 
 
Мир не поймёт мерцающего света,
 
Он только плоть, бездушная, как сон,
 
И в нём душа не обретёт ответа, –
 
  Молчаньем вечным скован он.
 
 
  
«Кумир упал, разрушен храм…»
 
 
 
Кумир упал, разрушен храм,
 
И не дымится фимиам
 
Над пыльной грудою развалин.
 
Я в дальний путь иду, печален,
 
И не молюсь чужим богам.
 
 
 
Но если слышу я моленья,
 
Душа полна благоговенья,
 
И не с насмешкой брошу взгляд
 
На чуждый, суетный обряд,
 
А с тихой грустью умиленья.
 
 
  
«Алый мак на жёлтом стебле…»
 
 
 
Алый мак на жёлтом стебле,
 
Папиросный огонёк.
 
Синей змейкою колеблясь,
 
Поднимается дымок.
 
 
 
Холодея, серый пепел
 
Осыпается легко.
 
Мой приют мгновенно-тепел,
 
И ничто не глубоко.
 
 
 
Жизнь, свивайся лёгким дымом!
 
Ничего уже не жаль.
 
Даль в тумане еле зрима, –
 
Что надежды! Что печаль!
 
 
 
Всё проходит, всё отходит,
 
Развевается, как дым;
 
И в мечтаньях о свободе
 
Улыбаясь отгорим.
 
 
  
«Над землёю ты высок…»
 
 
 
«Над землёю ты высок,
 
Ярок, жарок и жесток.
 
Солнце, брат горящий наш,
 
Что возьмёшь и что ты дашь?» –
 
 
 
«Унесу и принесу
 
За подарок лучший дар.
 
В чашу всю сберу росу,
 
Дам тебе живой загар.
 
 
 
Был ты робок, слаб и бел,
 
Будешь тёмен, твёрд и смел,
 
Кровь смешаешь с влагой рос, –
 
Жаждет распятый Христос». –
 
 
 
«Солнце, наш горящий брат,
 
Низведи Христа с креста!
 
У твоих лазурных врат
 
Наша чаша налита».
 
 
  
«Она безумная и злая…»
 
 
 
Она безумная и злая,
 
Но хочет ласки и любви,
 
И сладострастие, пылая,
 
Течёт, как яд, в её крови.
 
 
 
На вид она совсем старуха,
 
Она согбенна и седа,
 
Но наущенья злого духа
 
Царят над нею навсегда.
 
 
 
Не презирай её морщины,
 
Её лобзаний не беги, –
 
Она посланница Судьбины.
 
Бессильны все её враги.