Том 2. Пламенный круг. Лазурные горы

  
«Зелёный изумруд в твоём бездонном взоре…»
 
 
 
Зелёный изумруд в твоём бездонном взоре,
 
    Что зеленело на просторе,
 
    Замкнулось в тесный круг.
 
 Мерцает взор зелёный, изумрудный, –
 
    Мне кажется, что феей чудной
 
    Прокинешься ты вдруг.
 
 
 
 Уже не дева ты, – Зелёная царица,
 
    И смех твой – звон ручья,
 
И взор зелёный твой – лукавая зарница,
 
      Но ты – опять моя.
 
 
 
 И как бы ты в траве ни затаилась,
 
    И чем бы ты ни притворилась,
 
      Сверкая и звеня, –
 
 Везде найду тебя, везде тебя открою,
 
    Зеленоглазая! Ты всё со мною,
 
      Ты вечно для меня.
 
 
  
«Иду в лесу. Медлительно и странно…»
 
 
 
Иду в лесу. Медлительно и странно
 
Вокруг меня колеблется листва.
 
Моя мечта, бесцельна и туманна,
 
   Едва слагается в слова.
 
И знаю я, что ей слова ненужны, –
 
   Она – дыхания нежней,
 
   Её вещания жемчужны,
 
   Улыбки розовы у ней.
 
      Она – краса лесная,
 
      И всё поёт в лесу,
 
   Хвалою радостной венчая
 
      Её красу.
 
 
  
«Зачем возрастаю?..»
 
 
 
«Зачем возрастаю? –
 
Снегурка спросила меня. –
 
Я знаю, что скоро растаю,
 
Лишь только увижу весёлую стаю,
 
Растаю, по камням звеня.
 
И ты позабудешь меня».
 
 
 
Снегурка, узнаешь ты скоро,
 
Что таять легко;
 
Растаешь, узнаешь, умрёшь без укора,
 
Уснёшь глубоко.
 
 
  
«В чародейном, тёмном круге…»
 
 
 
В чародейном, тёмном круге,
 
  всё простив, что было днём,
 
Дал Я знак Моей подруге
 
  тихо вспыхнувшим огнём.
 
 
 
И она пришла, как прежде,
 
  под покровом темноты.
 
Позабыл Я все вопросы,
 
  и спросил Я: «Кто же ты?»
 
 
 
И она с укором кротким
 
  посмотрела на Меня.
 
Лик её был странно бледен
 
  в свете тайного огня.
 
 
 
Вкруг неё витали чары
 
  нас обнявшего кольца, –
 
И внезапно стал Мне внятен
 
  очерк близкого лица.
 
 
  
«Наивно верю временам…»
 
 
 
Наивно верю временам,
 
Покорно предаюсь пространствам, –
 
Земным изменчивым убранствам
 
И беспредельным небесам.
 
 
 
Хочу конца, ищу начала,
 
Предвижу роковой предел, –
 
Противоречий я хотел,
 
Мечта владычицею стала.
 
 
 
В жемчуги, злато и виссон,
 
Прелестница безумно-злая,
 
Она рядит, не уставая,
 
Земной таинственный мой сон.
 
 
  
«Ты не бойся, что темно…»
 
 
 
Ты не бойся, что темно.
 
Слушай, я тебе открою, –
 
Всё невинно, всё смешно,
 
Всё Божественной игрою
 
Рождено и суждено.
 
 
 
Для торжественной забавы
 
Я порою к вам схожу,
 
Собираю ваши травы,
 
И над ними ворожу,
 
И варю для вас отравы.
 
 
 
Мой напиток пей до дна.
 
В нём забвенье всех томлений;
 
Глубина его ясна,
 
Но великих утолений
 
Преисполнена она.
 
 
 
Вспомни, как тебя блаженно
 
Забавляли в жизни сны.
 
Всё иное – неизменно,
 
Нет спасенья, нет вины,
 
Всё легко и всё забвенно.
 
 
  
VII
 
Тихая долина
   
«В весенний день мальчишка злой…»
 
 
 
В весенний день мальчишка злой
 
Пронзил ножом кору берёзы, –
 
И капли сока, точно слёзы,
 
Текли прозрачною струёй.
 
 
 
Но созидающая сила
 
Ещё изникнуть не спешила
 
Из зеленеющих ветвей, –
 
Они, как прежде, колыхались,
 
И так же нежно улыбались
 
Привету солнечных лучей.
 
 
  
«Я дорогой невинной и смелою…»
 
 
 
Я дорогой невинной и смелою
 
Прохожу, ничего не тая.
 
Что хочу, то могу, то и делаю, –
 
  Вот свобода моя.
 
 
 
Научитесь хотенью упорному,
 
Наберитесь ликующих сил,
 
Чтоб зовущий к пристанищу чёрному
 
  Вас косой не скосил, –
 
 
 
И поверьте великим вещаниям,
 
Что свобода не ведает зла,
 
Что она только ясным желаниям
 
  Силу жизни дала.
 
 
  
«Надо мной голубая печаль…»
 
 
 
Надо мной голубая печаль,
 
И глядит она в страхе высоком
 
Полуночным таинственным оком
 
На земную туманную даль.
 
 
 
Бездыханно-холодные травы
 
Околдованы тихой луной,
 
И смущён я моей тишиной,
 
Но стези мои тайные правы.
 
 
 
Не об этом ли шепчут ручьи,
 
Что в моих неподвижных туманах
 
Беспорочно в томительных странах
 
Пронесу помышленья мои?