Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Часть 55 из 102 Информация о книге
 Где в мире найдем мы пример, подобный
 русской аграрной реформе? Почему не
 могло бы совершиться нечто подобное и
 среди тружеников промышленного дела?
 «Россия», 17 августа 1912 г.
 
  Над переулочком стал дождик частый крапать.
 Народ — кто по дворам, кто под навес бегом.
 У заводских ворот столкнулся старый лапоть
 С ободранным рабочим сапогом.
 «Ну что, брат лапоть, как делишки?» —
 С соседом речь завел сапог.
 «Не говори… Казнит меня за что-то бог:
 Жена больна и голодны детишки…
 И сам, как видишь, тощ,
 Как хвощ…
 Последние проели животишки…»
 «Что так? Аль мир тебе не захотел помочь?»
 «Не, мира не порочь.
 Мир… он бы, чай, помог… Да мы-то не миряне!»
 «Что ж? Лапти перешли в дворяне?»
 «Ох, не шути…
 Мы — хуторяне».
 «Ахти!
 На хутора пошел?! С ума ты, что ли, выжил?»
 «Почти!
 От опчества себя сам сдуру отчекрыжил!
 Тупая голова осилить не могла,
 Куда начальство клонит.
 Какая речь была: «Вас, братцы, из села
 Никто не гонит.
 Да мир ведь — кабала! Давно понять пора:
 Кто не пойдет на хутора,
 Сам счастье проворонит.
 Свое тягло
 Не тяжело
 И не надсадно,
 Рукам — легко, душе — отрадно.
 Рай — не житье: в мороз — тепло,
 В жару — прохладно!»
 Уж так-то выходило складно.
 Спервоначалу нам беда и не в знатье.
 Поверили. Изведали житье.
 Ох, будь оно неладно!
 Уж я те говорю… Уж я те говорю…
 Такая жизнь пришла: заране гроб сколотишь!
 Кажинный день себя, ослопину, корю,
 Да что?! Пропало — не воротишь!
 Теперя по местам по разным, брат, пойду
 Похлопотать насчет способья».
 Взглянув на лапоть исподлобья,
 Вздохнул сапог: «Эхма! Ты заслужил беду.
 Полна еще изрядно сору
 Твоя плетеная башка.
 Судьба твоя, как ни тяжка,
 Тяжеле будет, знай, раз нет в тебе «душка»
 Насчет отпору.
 Ты пригляделся бы хоть к нам,
 К рабочим сапогам.
 Один у каши, брат, загинет.
 А вот на нас на всех пусть петлю кто накинет!
 Уж сколько раз враги пытались толковать:
 «Ох, эти сапоги! Их надо подковать!»
 Пускай их говорят. А мы-то не горюем.
 Один за одного мы — в воду и в огонь!
 Попробуй-ка нас тронь.
 Мы повоюем!»
 
 
1912
  Кларнет и рожок
   Однажды летом
 У речки, за селом, на мягком бережку
 Случилось встретиться пастушьему рожку
 С кларнетом.
 «Здорово!» — пропищал Кларнет.
 «Здорово, брат, — рожок в ответ, —
 Здорово!
 Как вижу — ты из городских…
 Да не пойму: из бар аль из каких?»
 «Вот это ново, —
 Обиделся кларнет. — Глаза вперед протри
 Да лучше посмотри,
 Чем задавать вопрос мне неуместный.
 Кларнет я, музыкант известный.
 Хоть, правда, голос мой с твоим немного схож,
 Но я за свой талант в места какие вхож?!
 Сказать вам, мужикам, и то войдете в страх вы.
 А все скажу, не утаю:
 Под музыку мою
 Танцуют, батенька, порой князья и графы!
 Вот ты свою игру с моей теперь сравни:
 Ведь под твою — быки с коровами одни
 Хвостами машут!»
 «То так, — сказал рожок, — нам графы не сродни.
 Одначе помяни:
 Когда-нибудь они
 Под музыку и под мою запляшут!»
 
 
1912
  Размахнулся б я басней задорною…
  Задержаны и арестованы три народных
 певца, распевающих по дворам песни
 революционного содержания.
 
  Размахнулся б я басней задорною,
 Распростясь на минуту с кручиною,
 Да боюсь, чтобы слезы не брызнули
 Под веселой личиною.
 
  А и спел бы я, братцы, вам песенку
 Обо всем, что на сердце скрывается,
 Да не всякая песенка
 До конца допевается.
 
 
1912
  Бунтующие зайцы [198]
   Взбежавши на пригорок,
 Зайчишек тридцать — сорок
 Устроили совет.
 «Житья нам, братцы, нет».
 «Беда. Хоть с мосту в воду».
 «Добудемте права!»
 «Умремте за свободу!»
 ………………………….
 От смелых слов у всех кружилась голова.
 Но только рядышком шелохнулась трава,
 Как первый, кто кричал: «За волю в землю лягу!»,
 С пригорка задал тягу.
 За ним все зайцы, кто куда,
 Айда!
 
 
* * *
  Зайчиха с заинькой под кустиком сидела.
 «Охти мне, без тебя уж стала тосковать.
 Ждала тебя, ждала: глаза все проглядела.
 Договорились, что ль, в совете вы до дела?
 «Договорилися. Решили бунтовать!»
 
 
* * *
  О бунте заячьем пошли повсюду толки.
 Не говоря уж о лисе,
 Теперь, поди, хвосты поджали звери все, —
 А больше всех, понятно, волки?!
 
 
1912
  Свеча
   «Хозяин! Пантелей Ильич! Гляди-ко… Волга…
 Взбесилась, видит бог. И потонуть недолго.
 А не потонем — все равно
 Водой промочит все зерно».
 Приказчик мечется, хлопочет.
 А Пантелей Ильич, уставя в небо взор,
 Дрожащим голосом бормочет:
 «Святители! Разор!
 Чины небесные, арханделы и власти!
 Спасите от лихой напасти!
 Я добрым делом отплачу…
 Сведу в лампадах пуд елею…
 Под первый праздничек свечу
 Вот с эту мачту закачу…
 И сотельной не пожалею!»
 То слыша, говорит приказчик Пантелею:
 «Ты это что ж, Ильич? Про мачту-то… всурьез?
 Да где же ты свечу такую раздобудешь?»
 «Молчи, дурак, — умнее будешь! —
 Хозяин отвечал сквозь слез. —
 Дай только вымолить скорей у неба жалость,
 Чтоб я с моим добром остался невредим, —
 А там насчет свечи мы после… поглядим…
 Укоротим, пожалуй, малость!»
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница