Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

<1905>
  
Дубасов и Свечка
 
 
 
Придя к Дубасову [137], копеечная Свечка
 
С ним о заслугах стала толковать
 
И утверждать,
 
Что он пред ней смиренная овечка.
 
«Превосходительный, судите сами вы, —
 
Так Свечка говорила, —
 
Сожгли вы только треть Москвы,
 
А я так всю Москву спалила».
 
 
<1905>
  
Пешка, Король и Ферязь
 
Шахматная басня
 
 
 
В своем бессилии уверясь,
 
Сказала Пешка: «Друг мой Ферязь,
 
Скажи мне, отчего, как я ни бьюсь,
 
Все в Короли не проберусь,
 
Хотя, не скрою,
 
Фигурой сделаться могу любою?»
 
«Утешься, не горюй о том, —
 
Ей Ферязь говорит с усмешкой. —
 
Ты не бываешь королем,
 
Зато Король бывает Пешкой».
 
 
<1905>
  
Манифест и таратайка
 
 
 
Наняв газетчик таратайку,
 
Пук манифестов [138] вез с собою,
 
Но, подвернувшись под нагайку,
 
Лечим был преданной женою.
 
Читатель, в басне сей, откинув манифесты,
 
Здесь помещенные не к месту,
 
Ты только это соблюди:
 
Чтоб не попробовать нагайки,
 
Не езди ты на таратайке,
 
Да и пешком не выходи.
 
 
<1905 или 1906>
  
«Он был прокурор из палаты…» [139]
 
 
 
Он был прокурор из палаты [140],
 
Она же — родная печать.
 
Она о свободе мечтала,
 
А он — как бы крестик поймать.
 
И с горя она побледнела,
 
Померкнул сатиры задор…
 
И грезится ей беспрестанно:
 
«Сто третья» [141], арест, прокурор.
 
 
<1905 или 1906>
  
У ворот
 
 
 
Суббота. Отзвонили
 
От всенощной в церквах.
 
Летят автомобили
 
В блестящих фонарях.
 
 
 
Давно устал татарин
 
«Халат, халат!» кричать.
 
Прислугу выслал барин
 
С собакой погулять.
 
 
 
На пуделе намордник,
 
На горничной бурнус…
 
Увидел старший дворник,
 
Лукаво крутит ус.
 
 
 
Направо у калитки
 
Уселся вместе с ней,
 
Просил принять две нитка
 
Поддельных янтарей…
 
 
 
Растаял старший дворник,
 
Растаял у ворот…
 
Собака сквозь намордник
 
Понюхает — пройдет.
 
 
<1908>
  
Скульптору Андрееву [142]
 
 
 
Он выбрал Гоголя «Портрет»,
 
Когда поэт
 
Страдал последние недели.
 
Испортив множество резцов,
 
В конце концов
 
Он сделал Гоголя из «Носа» и «Шинели».
 
 
<1909>
  
На выставке «Треугольник» [143]
 
Шутка
 
1
ШМИТ-РЫЖОВА [144]
 
 
Шмит-Рыжова падка
 
К рифмам на «адко»,
 
Всё очень сладко,
 
Тона — помадка,
 
А в общем…
 
 
2
С. ГОРОДЕЦКИЙ [145]
 
 
На грязной рогоже
 
Рожа на роже.
 
Художе —
 
Ство тоже!
 
 
3
БУРЛЮК
(«МОЯ СЕСТРА» [146])
 
 
Коль у тебя фантазия востра —
 
Взгляни-ка на портрет «Моя сестра»
 
И объясни: чем разнится от бурдюка
 
Сестрица Бурлюка?
 
 
4
Д. БУРЛЮК
(«ЗИМНЯЯ БАНЯ» [147])
 
 
Пальцем, выпачканным в сажу
 
(В бане не был я давно),
 
Я все мажу, мажу, мажу
 
Терпеливо полотно.
 
И нечистый плод исканий
 
Называю «Зимней баней».
 
 
5
СТАТУЭТКА [148]
 
 
Колено, изрытое оспой,
 
Будет весь век колено
 
Это нередко, —
 
А полено, изрытое оспой,
 
Будет уже не полено,
 
А статуэтка.
 
 
<1910>
  
Влюбленный парикмахер
 
 
 
Скоро глянет месяц бледный
 
В милу горенку твою —
 
Одинешенек я, бедный,
 
В палисадничке стою.
 
 
 
Невтерпеж мне дух жасминный,
 
Хоть всегда я вижу в нем
 
Безусловную причину,
 
Что я в Катеньку влюблен.
 
 
 
Под жасминовым кусточком
 
Мы видались первый раз.
 
Ты цвела совсем цветочком
 
Для моих влюбленных глаз.
 
 
 
Ты клялась, что не обманешь,
 
Фотографию дала —
 
А теперь ты и не взглянешь
 
На несчастного меня.
 
 
 
С той поры я все страдаю:
 
На портрет ли посмотрю
 
Или книжку почитаю —
 
Все страдаю и горю.
 
 
 
Жду, когда пройдешь ты мимо…
 
Слезы капают на ус…
 
Катя, непреодолимо
 
Я к тебе душой стремлюсь!