Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

1 февраля 1900
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «URBI ЕТ ORBI» [31]
 
(1903)
   
Из цикла «Вступления»
   
У себя
 
 
 
Так все понятно и знакомо,
 
Ко всем изгибам глаз привык;
 
Да, не ошибся я, я — дома:
 
Цветы обоев, цепи книг…
 
 
 
Я старый пепел не тревожу, —
 
Здесь был огонь и вот остыл.
 
Как змей на сброшенную кожу,
 
Смотрю на то, чем прежде был.
 
 
 
Пусть много гимнов не допето
 
И не исчерпано блаженств,
 
Но чую блеск иного света,
 
Возможность новых совершенств!
 
 
 
Меня зовет к безвестным высям
 
В горах поющая весна,
 
А эта груда женских писем
 
И нежива, и холодна!
 
 
 
Лучей зрачки горят на росах,
 
Как серебром все залито…
 
Ты ждешь меня у двери, посох!
 
Иду! иду! со мной — никто!
 
 
1901
  
Работа [32]
 
 
 
Здравствуй, тяжкая работа,
 
Плуг, лопата и кирка!
 
Освежают капли пота,
 
Ноет сладостно рука!
 
 
 
Прочь венки, дары царевны,
 
Упадай порфира с плеч!
 
Здравствуй, жизни повседневной
 
Грубо кованная речь!
 
 
 
Я хочу изведать тайны
 
Жизни мудрой и простой.
 
Все пути необычайны,
 
Путь труда, как путь иной.
 
 
 
В час, когда устанет тело
 
И ночлегом будет хлев, —
 
Мне под кровлей закоптелой
 
Что приснится за напев?
 
 
 
Что восстанут за вопросы,
 
Опьянят что за слова
 
В час, когда под наши косы
 
Ляжет влажная трава?
 
 
 
А когда, и в дождь и в холод,
 
Зазвенит кирка моя,
 
Буду ль верить, что я молод,
 
Буду ль знать, что силен я?
 
 
<Июль 1901>
  
Из цикла «Думы»
   
Мир [33]
 
 
 
Я помню этот мир, утраченный мной с детства,
 
Как сон непонятый и прерванный, как бред…
 
Я берегу его — единое наследство
 
Мной пережитых и забытых лет.
 
Я помню формы, звуки, запах… О! и запах!
 
Амбары темные, огромные кули,
 
Подвалы по́д полом, в грудях земли,
 
Со сходами, припрятанными в трапах,
 
Картинки в рамочках на выцветшей стене,
 
Старинные скамьи и прочные конторки,
 
Сквозь пыльное окно какой-то свет незоркий,
 
Лежащий без теней в ленивой тишине,
 
И запах надо всем, нежалящие когти
 
Вонзающий в мечты, в желанья, в речь, во все!
 
Быть может, выросший в веревках или дегте
 
Иль вползший, как змея, в безлюдное жилье,
 
Но царствующий здесь над всем житейским складом,
 
Проникший все насквозь, держащий все в себе!
 
О, позабытый мир! и я дышал тем ядом,
 
И я причастен был твоей судьбе!
 
 
 
Я помню: за окном, за дверью с хриплым блоком
 
Был плоский и глухой, всегда нечистый двор.
 
Стеной и вывеской кончался кругозор
 
(Порой закат блестел на куполе далеком).
 
И этот старый двор всегда был пуст и тих,
 
Как заводь сорная, вся в камышах и тине…
 
Мелькнет монахиня… Купец в поддевке синей…
 
Поспешно пробегут два юрких половых…
 
И снова душный сон всех звуков, красок, линий.
 
Когда въезжал сюда телег тяжелый ряд
 
С самоуверенным и беспощадным скрипом, —
 
И дюжим лошадям, и безобразным кипам,
 
И громким окрикам сам двор казался рад.
 
Шумели молодцы, стуча вскрывались люки,
 
Мелькали руки, пахло кумачом…
 
Но проходил тот час, вновь умирали звуки,
 
Двор застывал во сне, привычном и немом…
 
А под вечер опять мелькали половые,
 
Лениво унося порожние судки…
 
Но поздно… Главы гаснут золотые.
 
Углы — приют теней — темны и глубоки.
 
Уже давно вся жизнь влачится неисправней,
 
Мигают лампы, пахнет керосин…
 
И скоро вынесут на волю, к окнам, ставни,
 
И пропоет замок, и дом заснет — один.
 
 
 
Я помню этот мир. И сам я в этом мире
 
Когда-то был как свой, сливался с ним в одно.
 
Я мальчиком глядел в то пыльное окно,
 
У сумрачных весов играл в большие гири
 
И лазил по мешкам в сараях, где темно.
 
Мечтанья детские в те дни уже светлели;
 
Мне снились: рощи пальм, безвестный океан,
 
И тайны полюсов, и бездны подземелий,
 
И дерзкие пути междупланетных стран.
 
Но дряхлый, ветхий мир на все мои химеры
 
Улыбкой отвечал, как ласковый старик.
 
И тихо надо мной — ребенком — ник,
 
Громадный, неподвижный, серый.
 
И что-то было в нем родным и близким мне.
 
Он глухо мне шептал, и понимал его я…
 
И смешивалось все, как в смутном сне:
 
Мечта о неземном и сладкий мир покоя…
 
 
 
…………………………………………….
 
 
 
Недавно я прошел знакомым переулком
 
И не узнал заветных мест совсем.
 
Тот, мне знакомый, мир был тускл и нем —
 
Теперь сверкало все, гремело в гуле гулком!
 
Воздвиглись здания из стали и стекла,
 
Дворцы огромные, где вольно бродят взоры…
 
Разрыты навсегда таинственные норы,
 
Бесстрастный свет вошел туда, где жалась мгла.
 
И лица новые, и говор чужд… Все ново!
 
Как сказка смелая — воспоминанья лет!
 
Нет даже и во мне тогдашнего былого,
 
Напрасно я ищу в душе желанный след…
 
В душе все новое, как в городе торговли,
 
И мысли, и мечты, и чаянья, и страх.
 
Я мальчиком мечтал о будущих годах:
 
И вот они пришли… Ну, что же? Я таков ли,
 
Каким желал я быть? Добыл ли я венец?
 
Иль эти здания, все из стекла и стали,
 
Восставшие в душе, как призрачный дворец,
 
Все утоленные восторги и печали,
 
Все это новое — напрасно взяло верх
 
Над миром тем, что мне — столетья завещали,
 
Который был моим, который я отверг!