Стихотворения

Часть 24 из 31 Информация о книге

XXXIII (пер. А. Казарновский, 1980-е гг.)
Ну что ж, давай пройдем опять
По мокрым, вымершим лесам,
И будем тихо вспоминать:
«А помнишь, здесь…»
«А помнишь, там…»
Но чур без слез! Любовь была,
Как мартовская синь, светла.

Тот пестрый жулик на сосне
Забарабанил по коре…
Мы одиноки в тишине.
Лишь ветры кружатся в игре.
И шорох листьев вдруг затих.
И осень похоронит их.

Напевы птичьи не слышны.
Уныло капает вода.
Еще раз — вон у той сосны
Обнимемся мы. Как тогда…
И все пройдет. И боль пройдет.
Уходит год. Уходит год.

XXXV (пер. А. Казарновский, 1988)
Я слышу шум воды,
Глухие стоны,
Призывы чаек
Над пустыней сонной
И ветра гул
Тревожно монотонный.
Проносится промозглый ветер
Воя.
Я слышу шум.
Шум бродит над водою
И день и ночь,
Не ведая покоя.

XXXVI (пер. Вяч. Вс. Иванов, 1988)
Я слышу: войско высаживается на острова.
Коней, покрытых пеною, плескание словно гром.
Надменные колесничие, вожжей касаясь едва,
В черных доспехах, стоя, поехали напролом.

Свои боевые кличи в ночи они прокричат.
Как заслышу вдали вихри хохота их,
застону я в спальне.
Мглу моих снов расколет их пламень слепящий.
Сквозь чад стучат, стучат по сердцу они,
как по наковальне.

Зелеными длинными волосами победно трясут.
Кругом тьма.
Вышли из моря с гоготом и — вдоль побережья —
во тьму.
Сердце мое, в отчаянье этом нет вовсе ума.
Любовь, любовь, любовь моя, я один без тебя,
почему?

XXXVI (пер. А. Казарновский, 1988)
Сюда идут войска. Грохочут колесницы,
Ржут кони, шерсть лоснится на груди.
А в черных латах, стоя позади,
Бичами хлещут грозные возницы.

Их хриплый смех и крики ликованья
В мой сон ударили, как молния во тьму.
Они стучат по сердцу моему,
Стучат по сердцу, как по наковальне.

Их волосы волной полощутся по ветру.
Они идут из волн, доспехами звеня.
О сердце! Как тебе отчаянья не выдать?
Любимая, зачем ты бросила меня?

XXXVI (пер. Е. Кругликова, 2001)
Я армию слышу, идущую по земле,
И грохот копыт лошадей, у которых в мыле бока:
Над ними застыли всадники в черной броне —
Надменные, с жесткой уздой и кнутами в руках.

В ночи раздается воинственный их призыв:
Дрожу я во сне, заслышав вдали их гортанный смех.
Слепящим огнем сновиденья мои спалив,
Мне сердце опять раздувают они, как мех.

Своими зелеными космами гордо тряся,
Выходят из моря они и по берегу мчат, крича.
Достанет ли мудрости сердцу понять,
что отчаиваться нельзя?
За что же я здесь один, о любовь, о любовь моя,
отвечай?

Из сборника «ПЕННИ ЗА ШТУКУ»
ТИЛЛИ (пер. Ю. Анисимов, 1937)
Он идет следом за зимним солнцем,
Погоняя скотину на холодной бурой дороге,
Покрикивая на понятном им языке,
Он гонит стадо свое над Каброй.

Его голос говорит про домашнее тепло,
Они мычат и выбивают копытами дикую музыку.
Он погоняет их цветущей ветвью,
Пар оперяет их лбы.

Пастух — средоточие стада,
Растянись во всю длину у огня.
Я истекаю кровью у черного ручья
За мою сломанную ветвь.

ПЛАЧ НАД РАХУНОМ (пер. А. Казарновский, 1980-е гг.)
Тихий дождик тихо плачет на Рахуне
В полнолунье.
Тихим зовом тихо кличет меня милый
Из могилы.

Как душа моя темна! И до рассвета Без ответа
Плачет милый мой, как дождик на Рахуне
В полнолунье.

Мы с тобою, как и он, уснем однажды
И над каждым
Будет сыпаться на пыльный подорожник
Мелкий дождик.

НАБЕРЕЖНАЯ У ФОНТАНА (пер. Ю. Анисимов, 1937)
Повизгивает ветер, и стонет гравий,
И сваи моста стонут еще сильней.
Старое море номера ставит
На каждом из серебряных в пене камней.

От серого моря и холодящего
Ветра укутав его тепло,
Касаюсь плеча я его дрожащего
И мальчишеской руки его.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница