Стихотворения

Триест, 1915
  
NIGHTPIECE
 
 
 
Gaunt in gloom,
 
The pale stars their torches,
 
Enshrouded, wave.
 
Ghostfires from heaven's far verges faint illume,
 
Arches on soaring arches,
 
Night's sindark nave.
 
 
 
 
Seraphim,
 
The lost hosts awaken
 
To service till
 
In moonless gloom each lapses muted, dim,
 
Raised when she has and shaken
 
Her thurible.
 
 
 
 
And long and loud,
 
To night's nave upsoaring,
 
A starknell tolls
 
As the bleak incense surges, cloud on cloud,
 
Voidward from the adoring
 
Waste of souls.
 
 
Trieste, 1915
  
НОКТЮРН
 
 
 
Рой бледных звезд —
 
Как погребальный факел,
 
Подъятый к небесам.
 
Под сводами — парящих арок мост,
 
В кромешном брезжит мраке
 
Полночный храм.
 
 
 
 
О серафим!
 
Погибших плачут сонмы,
 
Втекая в неф,
 
Когда кадилом зыблешь ты своим,
 
В безлунный купол темный
 
Глаза воздев.
 
 
 
 
И гулкий звон —
 
Звон мертвый, погребальный —
 
Тревожит глушь,
 
И мерзлый пар, клубясь со всех сторон,
 
Восходит над печальной
 
Пустыней душ.
 
 
Триест, 1915
  
ALONE
 
 
 
The moon's greygolden meshes make
 
All night a veil,
 
The shorelamps in the sleeping lake
 
Laburnum tendrils trail.
 
 
 
 
The sly reeds whisper to the night
 
A name — her name —
 
And all my soul is a delight,
 
A swoon of shame.
 
 
Zurich, 1916
  
ОДИН
 
 
 
В мерёжах лунно-золотых
 
Ночь — кисея;
 
Рябь от огней береговых
 
Влечет струя.
 
 
 
 
В потемках шепот камыша —
 
Как бред — о ней…
 
И то, чем тешится душа,
 
Стыда стыдней.
 
 
Цюрих, 1916
  
A MEMORY OF THE PLAYERS IN A MIRROR AT MIDNIGHT
 
 
 
They mouth love's language. Gnash
 
The thirteen teeth
 
Your lean jaws grin with. Lash
 
   Your itch and quailing, nude greed of the flesh.
 
   Love's breath in you is stale, worded or sung,
 
As sour as cat's breath,
 
Harsh of tongue.
 
 
 
 
This grey that stares
 
Lies not, stark skin and bone.
 
Leave greasy lips their kissing. None
 
   Will choose her what you see to mouth upon.
 
Dire hunger holds his hour.
 
   Pluck forth your heart, saltblood, a fruit of tears.
 
Pluck and devour!
 
 
Zurich, 1917
  
АКТЕРЫ В ПОЛНОЧНОМ ЗЕРКАЛЕ
 
 
 
Они бормочут о любви. Заткни
 
Ухмылку рта щербатого. Уйми
 
Трепет и стыд
 
Зудящей плоти — пусть умрут они!
 
От затхлых песен, слепленных тайком,
 
Как изо рта кошачьего, разит
 
Дурным душком.
 
 
 
 
Вот седина, смотри,
 
Сквозь кожу кости острые торчат.
 
Пусть пьют другие с губ сей срам и смрад;
 
То, что ты видишь, не для серенад.
 
Но голод жжет.
 
Так вырви сердце — вырви и пожри,
 
Как пряный плод!
 
 
Цюрих, 1917
  
BAHNHOFSTRASSE
 
 
 
The eyes that mock me sign the way
 
Whereto I pass at eve of day,
 
 
 
 
Grey way whose violet signals are
 
The trysting and the twining star.
 
 
 
 
Ah star of evil! star of pain!
 
Highhearted youth comes not again
 
 
 
 
Nor old heart's wisdom yet to know
 
The signs that mock me as I go.
 
 
Zurich, 1918
  
БАНХОФШТРАССЕ
 
 
 
Глумливых взглядов череда
 
Ведет меня сквозь города.
 
 
 
 
Сквозь сумрак дня, сквозь ночи синь
 
Мерцает мне звезда полынь.
 
 
 
 
О светоч ада! светоч зла!
 
И молодость моя прошла,
 
 
 
 
И старой мудрости оплот
 
Не защитит и не спасет.
 
 
Цюрих, 1918
  
A PRAYER
 
 
 
Again!
 
Come, give, yield all your strength to me!
 
From far a low word breathes on the breaking brain
 
Its cruel calm, submission's misery,
 
Gentling her awe as to a soul predestined.
 
Cease, silent love! My doom!
 
 
 
 
Blind me with your dark nearness, О have mercy,
 
beloved enemy of my will!
 
I dare not withstand the cold touch that I dread.
 
Draw from me still
 
My slow life! Bend deeper on me, threatening head,
 
Proud by my downfall, remembering, pitying
 
Him who is, him who was!