Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце

  
«Я встану на холме и руки протяну…»
 
 
 
Я встану на холме и руки протяну, —
 
В зеленой чаше целый мир утонет.
 
Я буду пить глотками тишину,
 
Навстречу ветру повернув ладони.
 
 
 
Она — жива, ты слышишь? — тишина,
 
Задавленная тяжкою пятою,
 
Задушенная в каменных стенах,
 
Прибитая лавиной городскою.
 
 
 
Она жива, и дышит, и поет,
 
Дрожа мгновенным, небывалым чудом,
 
Пока ее не срежет самолет
 
И трактор не пронзит железным гудом.
 
 
 
И все-таки она — жива, жива!
 
Я унесу ее. Укутаю. Укрою.
 
Я сберегу ее. Пускай в моих словах
 
Она побудет. И уйдет со мною.
 
 
  
Посвящение
 
 
 
Кем будешь ты? Мир так широк перед тобой…
 
И все равно — поэт, шахтер ты или воин, —
 
Но ты ведь сын планеты нашей голубой:
 
Ты — Человек. И будь того достоин.
 
 
  
Покой
 
 
 
Оттрещали кузнечики, откряхтели лихие лягушки,
 
Грохот трактора замер в душистой холмистой дали,
 
Синева осенила густые лесные опушки,
 
Облака вслед за солнце ушли.
 
 
 
Зацепился за яблоню оранжевый месяц.
 
Притворился лукаво, бумажным большим фонарем,
 
Ночь склонилась над крышей, низко голову свесив, —
 
Поджидает, пока мы уснем.
 
 
  
«Было в детстве и юности море любви и тепла…»
 
 
 
Было в детстве и юности море любви и тепла, —
 
Даже грусть согревалась улыбчивым розовым светом.
 
Я привыкла к теплу, только жизнь от него увела,
 
Почему-то оставила в стыли и в холоде этом…
 
 
 
Ничего не пойму я: за что, за какие грехи
 
Наказаньем пришла неуемная, горькая старость?
 
И уходят друзья, и скудеют слова и стихи,
 
И одно ожиданье осталось…
 
 
  
«Голубая елка у порога…»
 
 
 
Голубая елка у порога.
 
Кружево березы за окном;
 
Иногда нам нужно так немного:
 
Шелк листвы, неприхотливый дом,
 
Немудреные слова привета,
 
Дни, окутанные тишиной…
 
И смолкает боль в душе, задетой
 
Жесткою безжалостной рукой.
 
 
  
Потом
 
 
 
Еще я живая. Живая. Меня вы живою запомните,
 
Остановитесь тихо. Задумайтесь. Помолчите.
 
Еще я здесь. Я присутствую в обжитой мною комнате.
 
Задумайтесь. Тихое слово мне на прощанье скажите.
 
Старость — всегда жалкая. Старость — надоедная,
 
Раздражающая, бестолковая, но до чего же — бедная!..
 
Уберегите меня от обиды и боли,
 
От своей, от чужой — вольной или невольной, —
 
От слова, от окрика в необузданной вспышке зла, —
 
Будет поздно, когда всем существом осознаете, что я — умерла.
 
 
  
«И все-таки всегда с тобой я буду…»
 
 
 
И все-таки всегда с тобой я буду,
 
Ежеминутно, ежечасно, всюду —
 
Когда почти что позабудешь ты.
 
Нет, не забудешь…
 
 
 
Вольно иль невольно
 
Почуешь ты едва заметной болью
 
Короткий блеск скатившейся звезды.
 
 
  
In memoriam
 
 
 
Прошла пора чудес. Я больше в них не верю.
 
Пути отрезаны от прошлого давно,
 
И навсегда, перед последней дверью,
 
Пожать нам руки было не дано.
 
 
 
Но я тебя благодарю за верность,
 
За память долгую — судьбе наперекор, —
 
Той нити дружбы, прочной и безмерной,
 
Такой живой, как будто до сих пор…
 
 
 
И смерть к тебе пришла, но то тепло осталось,
 
Что в душу мне тогда ты заронил.
 
Мне легче с ним назойливая старость
 
И доживания нерадостные дни.
 
 
  
«Широко я тебе распахнула настречу…»
 
 
Когда я читаю твои стихи обо мне,
 
почему-то мне всегда хочется плакать…
 
(Слова, сказанные в ранней юности)
 
 
 
Широко я тебе распахнула навстречу
 
Беспокойную, жадную душу свою.
 
А теперь поняла я — пустынен мой вечер,
 
Я одна на последнем пороге стою.
 
 
 
В чем-то я виновата. Я будто не знала,
 
Что построила замок на зыбком песке…
 
А теперь — все напрасно. Нет больше начала.
 
Ты ушла незаметно. Совсем налегке.
 
 
 
Даже дальнего эха я больше не слышу.
 
Ты ушла далеко. Ты совсем далека.
 
Мне ж пора собираться. Все выше и выше
 
Необъятной стеной вырастает тоска.
 
 
  
«Много ли дней или месяцев…»
 
 
 
Много ли дней или месяцев
 
Встанет еще предо мной?
 
Все-таки как-то не верится:
 
Круг оборвется земной…
 
 
 
Дальше — пути не изведаны;
 
Большего я не хочу.
 
Просто — нежданный, неведомый
 
Ветер задует свечу.
 
 
  
«Пушистый холм склоняется отлого…»
 
 
 
Пушистый холм склоняется отлого
 
И чей-то вьется след — едва-едва.
 
Как будто здесь кончается дорога,
 
А дальше — только тишь да синева…
 
 
  
«… НА СЛОВА РАТГАУЗА» (ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ)