Полет Жирафа

  
Туман над городом
 
 
 
Встал над городом туман,
 
помолился Богу:
 
«Не введи меня в обман,
 
укажи дорогу.
 
Что-то вдруг произошло
 
в мире, очевидно:
 
всё вокруг заволокло,
 
ничего не видно».
 
 
 
Бог решил: куда ни шло!
 
И помог туману.
 
Всё вокруг разволокло,
 
видно, как с экрана.
 
Солнышко насквозь небес
 
разметало хмури,
 
и — с туманом или без —
 
всё вполне в ажуре.
 
 
 
Но из недр небытия
 
вопль истошный брызжет:
 
«Господи? А где же я?
 
Я ж себя не вижу?»
 
 
 
Бог на это с ВЫСОТЫ:
 
«Не рядись со мною.
 
Делай выбор: либо ты,
 
либо остальное.
 
Меньше думай о себе,
 
вот твоя задача».
 
И в ответ небытие
 
разразилось плачем.
 
 
* * *
 
 
Вылетали из памяти вместе:
 
город, улица, речка и сад.
 
Ни привета от них, ни известий,
 
ни надежды вернуться назад.
 
 
 
Голоса и знакомые лица,
 
и пожатия дружеских рук, —
 
все они, как осенние птицы,
 
потянулись на солнечный юг.
 
 
 
Потянулись — и канули в воду.
 
Где-то ждёт их другая страна…
 
Вылетают из памяти годы,
 
видно, память для них холодна.
 
 
  
Точечки-тирешечки
 
 
 
Говорил лилипут с лилипуточкой,
 
перепутывая шуточку шуточкой,
 
перехихивая хиханьку хаханькой,
 
называя лилипуточку махонькой
 
и щелкая слова, что орешечки,
 
выбивая за строчечкой строчечку, —
 
Как в морзянке, точечку за тирешечкой
 
и опять за тирешечкой точечку.
 
 
 
А над ними деревья огромные
 
потупляли свои взгляды нескромные:
 
ах, какие, мол, они у нас махонькие,
 
Всё им хиханьки, мол, всё им хаханьки,
 
и склонялись небеса солнцеликие
 
перед их любовью великою.
 
 
  
Белое и черное
 
 
 
Как различить, где белое, а где чёрное?
 
Как распознать, где чёрное, а где белое?
 
К белой вершине тропинка взбегает горная,
 
к чёрной земле снежинка жмется несмелая.
 
Чёрные дни тоскуют о белых ночах,
 
белые ночи вздыхают о чёрной темени.
 
И голова, что белеет на ваших плечах,
 
видится чёрной в каком-то далёком времени…
 
Белым по чёрному — это времени след.
 
Чёрным по белому — это листы газеты.
 
Буквы спешат. И тоскует вопрос по ответу —
 
так же, как где-то по вопросу тоскует ответ.
 
 
  
Простая история
 
 
 
Один счастливый человек
 
не знал, что он счастливый.
 
Ему казался чёрным снег
 
и небо некрасивым.
 
И обвинял он в этом всех,
 
судьбу, жену, соседа.
 
Но был счастливым человек,
 
хоть сам о том не ведал.
 
 
 
Когда совсем не стало сил
 
от этих горьких мыслей,
 
счастливый человек решил
 
покончить счеты с жизнью.
 
Поглубже пропасть отыскал
 
и бросился с обрыва…
 
Но и тогда ещё не знал
 
о том, что он счастливый.
 
 
 
И все осталось позади,
 
не мучит, не тревожит…
 
Раздайся, небо! Он летит,
 
хоть он летать не может.
 
Но он летит, но он летит,
 
так просто и красиво,
 
что птицы на его пути
 
завидуют: счастливый!
 
 
 
И замедляет время бег,
 
чтоб посмотреть на это.
 
Летит счастливый человек,
 
летит над белым светом,
 
летит он выше облаков,
 
над лесом, над заливом…
 
Не верите?
 
Летать легко.
 
Труднее быть счастливым.
 
 
* * *
 
 
Звук не дошёл до тишины,
 
он где-то пал на полдороге,
 
и были больше не слышны
 
его сомненья и тревоги.
 
 
 
Но улица не знала сна,
 
и вот тогда, молчать не в силах,
 
заговорила тишина
 
над звука павшего могилой.
 
 
 
Она над городом плыла,
 
надежда наша и порука…
 
И это музыка была,
 
что в мире недоступна звуку.
 
 
  
Я шагаю в молодость
 
 
 
И пошёл я в молодость.
 
Шёл и шёл.
 
Чтоб не заблудиться, спрашивал дорогу.
 
А вокруг смеются.
 
Это хорошо.
 
Значит, моя молодость где-то недалёко.
 
 
 
Я шагаю в молодость.
 
Прибавляю шаг.
 
Иногда звоню жене, чтобы не грустила.
 
Только одного я не пойму никак:
 
по дороге в молодость убывают силы.
 
По дороге в молодость горбится спина,
 
по дороге в молодость ноет поясница.
 
Кудри осыпаются. Даже седина
 
из почтенья к лысине склонна расступиться.
 
 
 
Я шагаю в молодость.
 
Замедляю шаг.
 
Что-то эта молодость выглядит, как старость…
 
Эх, дорога в молодость, всем ты хороша!
 
Но кому готовилась, а кому досталась.