Полет Жирафа
Часть 3 из 25 Информация о книге
Стосковавшиеся по новым произведениям Кривина сердца ужгородцев забьются сильнее, когда они вдруг увидят на страницах книги знакомые до боли слова Рафанда, Кальвария, Театральная площадь… Кривин вспоминает доктора Фединца, и доктора Борю Рыжова, а это значит, что свой город он не забыл. Да, были «стоятельства» и были «обстоятельства», но есть нечто, что оставляет глубокий след в сердце — и это навсегда.
Людмила Бородина,
кандидат филологических наук
Пришло мгновенье в гости к вечности
Рисунок
Там, где контуры горыи луны окружность,жили-были две сестры —Внешность и Наружность.жили — просто никуда:грубо, косо, криво, —то ли веник и скирда,то ли хвост и грива.Не лепился к штриху штрих,всё не так, как надо.Но уставились на нихдва пунктира взгляда.И впервые понял миркрасоты ненужность, глядя,как один пунктирпронизал Наружность,и впервые ощутилкрасок неуместность,глядя, как другой пунктирврезался во Внешность.И исчезли без следабледность и недужность.Что случилось, господа?Не узнать Наружность.Неприятные для глазвялость и небрежностьоказались в самый раз —подменили Внешность!Загляденье для души,лёгкость и воздушность, —до чего же хорошиВнешность и Наружность!Две подружки, две сестры,две берёзки в поле…Это всё видней с горы,а с луны — тем боле.Песчинка и гора
I.Жила-была песчинка под горой,трудилась добросовестно и честно.Жила-была песчинка под горой,совсем немного занимала места.Жила-была песчинка под горойи ничего другого не желала.Она стояла за гору горой,все силы ей, всю душу отдавала.И где теперь песчинка? Вот вопрос,который надо рассмотреть всерьёз,чтоб на него ответить без заминки.А у горы, наверное, склероз:ну, где ей помнить верную песчинку!2.Жила-была песчинка на горе.Какая сила, красота и смелость!Жила-была песчинка на гореи снизу очень хорошо смотрелась.Жила-была песчинка на горе,и вся гора вокруг неё вертелась.Жила-была песчинка на горе.Жила, была… И вдруг куда-то делась.Куда она девалась? Вот вопрос!Наверно, ветер дунул и унёс, —такое нам не в редкость, не в новинку.А у горы — ликующий склероз:какое счастье — позабыть песчинку!Слово
А слава — дым,а слово — дом,и в этом доме я живу.Под вечер за моим окномсадится солнце на траву,а утром, выспавшись, встаёти отправляется в полет —вокруг столиц и деревень,с весёлой тучкой набекрень.Приходят Прежде и Потом,в мою стучатся дверь,интересуясь, где живётпрекрасная Теперь.А я на это: вот так да!А лучше: вот те на!Да где ж ей жить ещё, когдаТеперь — моя жена.Я приглашаю в дом гостей,прошу испить вина.И входит в комнату Теперь,садится у окна.Я Прежде знаю с давних пор,мы даже с ним на ты.И потянулся разговордо самой темноты.И ночь стояла у окна,вздыхая о былом…Но где Теперь, моя жена?Она ушла с Потом.Как много у меня потерь!И вот — ещё одна.Ушла она, моя Теперь,неверная жена.Ушла, покинула мой дом,а я кричал: «Вернись!»Проснулось солнце за окноми устремилось ввысь,и на пути его крутомкружилась голова…Но слава — дым,а слово — дом.Слова, слова, слова…И просыпалась жизнь вокруг,как водится, с утра.И Прежде, мимолётный друг,промолвил: «Нам пора».И я поднялся, чтоб идти,но отворилась дверь,и встала на моем путипрекрасная Теперь.Другая, новая Теперь,она вошла в мой дом.И другу я сказал: «Иди.Я как-нибудь потом».Памятник
Смеялось море и грустило,а там, на самой глубине,скала гранитная застыла —посмертный памятник волне.И как же было сохранить ей,в смятенье вод продлить себя?Но продолжается в гранитееё короткая судьба.Её упрямая беспечность,её неистовый каприз…Гранит холодный — это вечность,порыв мгновенный — это жизнь.Какая быль! Какая небыль!Какая огненная стать!Волна себя взрывает в небо,но ей до неба не достать.Оно не встретит, не полюбит,не приголубит в вышине…И только там, в смертельной глуби,бессмертный памятник волне.
