Галерея чувств (СИ)

— Подожди минутку, — он вскакивает с постели, направляется к шкафу и быстро находит в нем презервативы. Пожалуй, еще никогда мне не приходилось видеть, чтобы человек мог делать все настолько быстро, и я начинаю смеяться, видя его прыть. Максим стремительно возвращается ко мне и снова целует, заглушая мой смех.
— Хочешь сама? — он протягивает мне упаковку, которую я беру и с усмешкой начинаю медленно вскрывать упаковку:
— Хочешь этого? Я знаю, что хочешь, — я ласково провожу по его синяку и с тоской в голосе продолжаю. — Вот только не уверена, в том ли ты состоянии?
— Маленькая язва, — его глухой и хриплый смех приятно растекается во мне. — Для тебя я всегда в нужном состоянии.
Максим разводит руки, предлагая мне лицезреть всю его готовность. О, да! Он очень готов, как и я сама. До безумия, до отчаянной дрожи во всем теле. Больше нет желания дразнить, есть только одно желание обладать им и отдаваться ему целиком. Мы больше не тратим время на пустые слова, только ласки, только поцелуи и наши тихие стоны. Я снова кладу ладонь на его грудь, чтобы ощутить трепет его сердца. Медленно я опускаюсь на него, наслаждаясь каждым прикосновением. Я соскучилась так сильно! Хочу много и хочу немедленно. Но еще я хочу наслаждаться каждой секундой, ощутить каждое самое маленькое его движение внутри меня.
— Наш первый раз в постели, Бабочка, — улыбается Макс, сжимая мои бедра, направляя их, подстраиваясь под нужный темп.
— Здесь довольно удобно, — тянусь к его губам, прикусываю нижнюю и затем облизываю ее.
— Надо будет повторить, — шепчет Максим, немного увеличивая темп.
— Да, отличная идея, — свой ответ я с трудом выдавливаю вместе со стоном, потому что именно в этот самый момент пальцы Максима касаются моего клитора, заставляя терять связь с реальностью. Меня накрывает с головой волна удовольствия, и все так быстро, но в тоже время мучительно медленно. Я обхватываю плечи Максима, впиваясь в его кожу ногтями, все слишком сильно, слишком… слишком хорошо, идеально. И когда я уже думаю, что не выдержу, как все внутри меня взрывается, и я чувствую такой же внутренний взрыв внутри Максима. Мой стон переплетается с его рычанием, когда кульминация настигает нас обоих. Со сладкой дрожью в ногах, стараюсь привести дыхание в порядок, и осознаю, что мы не только в первый раз занимались сексом в постели, это было больше похоже на занятие любовью. Максим бережно укладывает меня обратно на постель, целует в губы и, самодовольно ухмыляясь, шепчет моим обожаемым хриплым голосом:
— Хорошо было, да?
Я смеюсь, какой же он невыносимый в своей самоуверенности. Но пусть будет так, мне даже нравится. Всегда нравилось. Человек, который сумел пройти через то, что смог пройти Максим, может себе это позволить. И поэтому я только согласно киваю и улыбаюсь, а еще я задумываюсь, заметил ли сейчас Максим разницу, как заметила ее я?
*
Как многое может изменить один день или одна минута, или может всего пара фраз? Очень многое. Пугают ли меня перемены, даже если они несут в себе что-то такое удивительное? Еще как пугают. Я провожу кистью по чистому листу бумаги. Несколько взмахов и этот лист уже никогда не будет таким же девственно белым. Смешивание красок, красный и синий, добавляю немного охры и новый мазок. Идеально. Сегодня на уроке живописи мы начинаем новый натюрморт, в этом году он будет последним. Сегодня я даже не стала делать предварительную зарисовку сильно разведенной водой охрой, как делаю это обычно. Я сразу приступаю к общему плану. Потому что знаю, что могу, знаю, что у меня все равно получится правильно скомпоновать все предметы. И даже маленькие погрешности меня не пугают, в конце концов, это ведь не графика. Я делаю пару шагов назад, чтобы лучше видеть свою работу в целом. Еще немного синего, дальше идет нежно голубой в белую полоску, потом край светло — коричневого стенда. И вот уже общий план готов. Фиолетовая и голубая драпировки красивыми волнами ложатся на стенд. По центру сложная розетка с растительным орнаментом, рядом в хаотичном порядке расставлены мелкие предметы — кувшины, чашки, пара гипсовых яблок и гроздь искусственного винограда в глубокой чаше. Что мне больше всего нравится в живописи? Конечно, смешение красок! Мне нравится смотреть, как смешиваются цвета, как в каждом цвете отдается другой, как они перекликаются друг с другом, создавая нечто удивительное и прекрасное. Я люблю все это, без этого не представляю себе ни дня. И все эти выходные я провела с человеком, который относится к живописи с такой же страстью, что и я. Да, как это ни странно, но мы смогли оторваться друг от друга, вылезти из постели и перейти в его студию и даже что — то попробовали написать. Вместе. Я вспоминаю этот момент с улыбкой, и мои щеки покрывает густой румянец.
— Хочу испробовать твою мастерскую, — я лежала на боку, пресыщенная ласками и полностью удовлетворенная, нежно поглаживая его рельефный живот.
— Прямо сейчас? — от удивления Максима мне стало смешно, и я прыснула.
— Ты обещал, что позволишь мне пользоваться твоей студией!
— Чего только не наобещает мужчина женщине ради хорошего секса, — следует его шутливое недовольное бормотание.
— На что только не пойдет женщина, чтобы получить желаемое! — я поднимаюсь и тяну его за руку. — Пойдем!
Максим окидывает меня вожделеющим взглядом, рассматривая грудь, живот, затем его взгляд опускается ниже:
— При условии, что ты будешь голой.
— Ты сексуально озабоченный извращенец, — шепчу я, наклоняюсь к нему и сладко целую. — Я могу замерзнуть.
— Я всегда могу тебя согреть, — он начинает ласкать мои груди, соски которых мгновенно твердеют, отзываясь на его прикосновения.
— Так ты будешь отвлекаться, — я прекрасно понимаю, как именно он может меня согреть. И пусть идея переместиться в студию уже не кажется мне такой привлекательной, но мы уже столько раз занимались сексом, три или может четыре раза подряд? Нам явно пора сделать передышку. И, несмотря на то, что я чувствую возбуждение Максима, которое сейчас упирается мне в бок, отзываясь во всем моем теле, я все же нахожу в себе силы, чтобы легонько оттолкнуть его. — Я снова накину твою футболку, а ты, если хочешь, можешь оставаться голым. Но ты все равно будешь знать, что под ней ничего нет, так тебя устроит?
Я соблазнительно улыбаюсь и провожу кончиками пальцев по его великолепной груди, нарочно задевая его соски, с удовольствием замечая, как он реагирует на это глухим стоном.
— Если голым останусь я, тогда отвлекаться будешь ты, — мурлычет Максим, притягивая меня к себе, и затем легонько прикусывает мою шею, и тысячи мурашек пробегают по моему телу.
— Какое самомнение, — я стараюсь сделать невозмутимое лицо, но у меня плохо получается, меня выдает охрипший от желания голос.
— Да, Бабочка, я знаю, о чем говорю, — его шепот обволакивает меня, и от наслаждения я прикрываю глаза.
— Хорошо, тогда ты можешь надеть штаны, — покорно соглашаюсь, потому что он прав. Вид обнаженного Максима, в самом деле, будет действовать на меня самым отвлекающим образом.
— Как скажешь. — Максим нехотя поднимается и натягивает спортивные штаны. Но вид его обнаженного торса действует на меня ничуть не меньше, чем, если бы он был полностью обнажен. Его сильные плечи и такая красивая мускулистая грудь буквально приковывают мой взгляд, заставляя думать о чем угодно, но только не о мастерской.
— Хотя, знаешь, — я медленно надеваю футболку, чувствуя на себе его обжигающий взгляд. И в ответ возвращаю взгляд не менее страстный. — Лучше и ты надень футболку тоже.
— И кто из нас сексуально озабоченный? — приподнимая бровь, спрашивает Максим, но просьбу мою выполняет. Мы беремся за руки и выходим из спальни. На какое-то мгновение, переступая ее порог, меня вдруг охватывает паника. Что, если, выйдя за дверь этой комнаты, то волшебство, что было между нами, останется за ее пределами? Но когда Максим обхватывает меня за плечи, а затем ласково поглаживает едва прикрытые футболкой мои бедра, паника отступает. Оказавшись в мастерской, я снова окидываю ее взглядом так, словно оказалась в ней впервые. Один из мольбертов повернут к стене, должно быть все та же картина, которую он обещал мне показать. Картина, на которую его вдохновила я. Интересно, что там? Я подхожу к мольберту, провожу рукой по его краю, но Максим аккуратно отстраняет меня и мотает головой. Он сразу понял мои намерения: